Книга Справедливая гордыня, страница 39 – Харитон Мамбурин

— Слышишь, хренотень железная, ты мне кого-то напоминаешь вот этими оборотами, — процедил я, чуть не скрежеща зубами, — Некоторых конченных дур, что в этом мире мнили о себе слишком многое… их еще разные придурки богинями звали… Их же, калек умственных, манера выражать высеры, что они выдают за мысли!

— РГРРРХГХГРХ-ГХ!! — то ли подавился, то ли закашлялся доспех, странно содрогаясь.

— Я, канистра ты идиотская, не хочу ссориться с Администратором, поняла? — не стал обращать внимания на судороги механического монстра я, — Мы можем полюбовно разойтись! Без этих ваших сраных «заключений» и «анализов»! Иди и передай этому висящему типу, что мы готовы цивилизованно разгова…!!!

Ну, оно врезало мне плакатом. Сука. Да так сильно, что я повторил подвиг тех, кто уносился ранее во тьму от подач нашей слегка перекачанной кицуне. Тьма, правда, быстро развеялась от искр, вырвавшихся у меня из глаз после встречи с каменным сталактитом, мирно росшим на пути моей внезапной траектории, только порадоваться этому было сложно. Даже обнять нового друга в попытке выразить симпатию, а заодно и удержаться на достигнутой высоте, у меня не вышло. Пролетев метров пять вниз и шмякнувшись на камень аки пакет с влажными какашками, я внезапно твердо для себя решил, что теперь это бронированное механическое чмо отсюда целым не уйдет. Неуязвимое оно или нет. Вот просто.

Что, сука, неясного в слове «переговоры»?! Объясните мне!!!

На ноги я себя воздевал, пышущий яростью благородной, злобой справедливой, великой боеготовностью и простым банальным желанием перекачанной мартышки постучать по пустой кастрюле. Но… опоздал.

Двух-с-половиной-метровый механический доспех крутился на одном месте, размахивал конечностями, скрежетал и гудел с жалобными и истеричными нотками. Перед ним с торжествующим видом задрав нос стояла Саяка с руками, упертыми в бока, безмолвно торжествуя и надсмехаясь всем своим тощим видом. Её шляпа описывала вокруг круги, а остальные девушки, отойдя от греха и Саяки подальше, издавали несмелые звуки восхищения мудрицей.

— Вы чиво наделали? — сварливо спросил обманутый в лучших чувствах и тщательно скрывающий сильное облегчение я, подходя к девушкам.

— Это всё Саяка! — тут же хором и бодро сдали мне очевидную виновницу.

— А чего я-то? — издевательски гыгыкнула волшебница, не отводя взгляда от паникующего доспеха, — Оно само… доигралось!

Заскрежетав совсем печальным образом, доспех душераздирающе скрипнул, а затем рухнул ничком, начав изображать из себя учащуюся ползать черепаху. Кажется, он был надежно выведен из строя…

Доспеху или роботу… или чем вообще эта фигня была, было определенно плохо и печально. Он дрыгал конечностями, издавал панические невнятные звуки с металлическим эхом, гудел из разных отверстий и пускал струйки пара оттуда же. Правда, дуба давать явно не собирался, скорее пребывал в панике и депрессии.

— Так что ты с ним сделала-то? — поинтересовался я, настороженно тыкая страдающий доспех кончиком топора.

— Понятия не имею, — простодушно призналась мудрица, — Гаечку в фляжечку с вином опустила, побулькала её там, а потом вылила всё вот на эту наглую железяку!

— То есть, закоротило её? — спросил я риторически себе под нос.

— АУВВЫЫЫ!! — взвыл лежащий на спине доспех, став стучать ногами и руками по земле, напоминая тем самым глубоко обиженного ребенка. Делал он это активно и с грохотом. Мы смотрели на него, делая вид, что совсем не замечаем, как отмудоханные Авантюристы живенько сваливают куда подальше, унося слишком уж вырубленных коллег. Я даже легкое довольство ощутил — это же те самые, которые местные элиты защищают! Так что мы, можно сказать, оказали революции гномов анонимную поддержку. Почти анонимную, так как эти побитые ребята точно знали, на кого и за какие деньги подняли лапки.