Книга Гневная любовь, страница 73 – Харитон Мамбурин

— Докладываю! — не прерывая своей конструктивной деятельности, ответил Генерал, — Стоял на посту, заметил вторженца! Нейтрализовал, вызвал подкрепление! Нужно проверить остальной особняк!

Присмотревшись к жабу, я понял, что тот далеко не в строевом состоянии. Пил-то этот зеленый гигант наравне с нами и даже больше, а затем еще пил, в отличие от свернувшегося клубком и заснувшего манулотавра, так что сейчас сон разума Картавра почти одолел его же инстинкты солдата, а компромиссным итогом этого противостояния и была увиденная мной картина.

— Это кто? — на всякий случай решил уточнить я.

— Вторженец! — бодро квакнул не вполне адекватный Генерал, продолжая своё дело.

— Сильнее…, - вдруг прохрипела удушаемая, моментально вводя нас обоих в состояние глубокого когнитивного диссонанса и одновременный, инстинктивный и спонтанный вопрос «Шо?!», вырвавшийся помимо воли и соображения.

— Ой, — поправилась вторженка, скосив на меня голубые очи, а затем томно простонала, — Спасите…

На этом месте интригующую сцену пришлось прерывать, так как орал Картавр громко, от чего к нам сюда спешили люди, кони, монстры, министры экономики и даже Мимика приползла, держась одной рукой за стенку, а второй за натруженное за ночь горло. С такой боевой поддержкой, а также с уверениями отчаянно зевающих грайвенов, что более вторженцев не обнаружено, мы, отконвоировав подозрительно одетую придушенную личность в гостиную, приступили к допросу. Ну а что делать, если у нее, блин, титул «принцесса», класс «разведчик», а имя так вообще Опполина Эгнос Диццендорн?!!

А вот отпускать её из-под плотного контроля жабы не стоило. Взвившись в коротком быстром прыжке, мать-её-Опполина приземлилась на коленки (оседлав!!) не успевшего еще утвердить зад в кресле меня, обхватила руками за шею, а потом жарко сказала, чуть ли не целуя в уста:

— Герой Мач Крайм, я хочу от тебя ребенка!!

— …сына? — промямлил я, пытаясь свести шарики за ролики. Нет, ну на самом деле, если на вас вешается шикарная двадцатилетняя мадама с предложением её оплодотворить безвозмездно (то есть даром!), то даже при полном отсутствии желания (пять из шести девушек — уже много!!), какой дурак упустит такой момент?

— И дочку! — тут же воспылала (обнаглела) принцесса, сразу же за этим пытаясь меня засосать. Последнее у неё не вышло, так как некто уже взял в свои твердые руки тонкую талию повернутой принцессы, а затем выполнил нечто, что в простонародьи зовётся германским суплексом!

Аудитория вновь впала в прострацию, разглядывая широко раскинутые буквой «V» ноги в белоснежных чулках, задранные в потолок. Ну как прострацию? В прострации еще были все просто от момента ранней и грубой побудки, в шоке и удивлении от самой принцессы, а тут уж совсем объединились под исконно русским чувством, имеющим нецензурное, но крайне могучее духовно название.

— Размечталась! — гневно и победно пыхтя, Саяка, выполнившая знаменитый борцовский прием, вылезла из-под принцессы, находящейся хоть и без сознания, но в состоянии устойчивого равновесия.

— А почему бы и нет? — задумчиво промычала стоящая поодаль Мотоцури, сонно хлопающая глазами, внимательно рассматривающими экран магикона, камеру которого гномка не отводила от слегка укутанной в изысканное белое белье пятой точки принцессы, — Пуская платит мм… десять миллиардов… и Мач ей делает хоть сына, хоть дочку!