Книга Завистливое смирение, страница 83 – Харитон Мамбурин

Резиденция голубоватых братьев-гномов, она же мэрия и сокровищница, была огромна, пуста, тиха и черна окнами. Ненадолго. Стоило мне подолбиться в ворота, как из тьмы тут же вынырнула фиолетовая хоботастая физиономия куакарабилли, светясь непреклонностью препятствовать и не пущать. Однако, не смогла. За отсутствием (а то и присутствием) новоявленной супружеской бородатой пары, Бенджоу Магамами являлся старшим по этому острову. А я, как его представитель и заместитель, тоже.

Обоснуй моего визита, связанный с тревогой Магамами по поводу съестных и питьевых запасов, требующих срочного аудита, охранниками было призвано необходимым и правильным, так что меня впустили внутрь, где я насчитал четыре громоздких особи аборигенов, смотрящих на меня, как Ленин на буржуазию.

— Что в рюкзаке? — тоном бывалого таможенника спросил наиболее грузный и седой из них.

— Мой доспех! — слегка подпрыгнув, я заставил рюкзак громко лязгнуть, — Времена нынче неспокойные.

— Придётся оставить, — тут же среагировал седой, — За вами, Герой, будет надзор.

— Не в сторожке, — тут же мотнул я головой, — Он несколько миллиардов стоит. В прихожей скину, в уголочке.

— Приемлемо, — солидно кивнул куакарабилли.

Операция «Троянский кошькъ» началась успешно.

Меня проводили в кабинет мэра, помогли найти нужные документы, указав нужный шкаф, а потом и оставили… в компании одного куакарабилли помоложе, который, отойдя к стене застыл там, не сводя с меня взгляда. Кремень, а не парни! У гномов тут пять диванов, три кресла, шесть стульев и даже пара косых табуреток для очень нежеланных посетителей, а он стоит! Уважаю.

Времени прошло немного. Стоило мне только определиться, откуда начинать считать приход и расход жратвы и государственного алкоголя в амбарах, как Мимика Фуому, пронесенная мной контрабандой в рюкзаке, начала давать эксклюзивный концерт для благодарных слушателей. Я, привычный к этим мяукающим завываниям, гулко отдающих нездоровым эхом по каменным залам большой мэрии, лишь недоуменно поглядывал на охранника, чьи глаза медленно, но верно заполнялись благодарностью к певице. Прямо от души такой благодарностью, аж покраснели, начав выпучиваться, хобот нервно трепетал с хрипом втягивая воздух… абориген Агабахабары явно был ценителем высокого искусства!

Хотя, слыша всё учащающийся и учащающийся нервный топот по этажам большого темного здания, я начал подозревать, что всё дело тут в любви куакарабилли к симметрии, порядку, утвержденному расписанию и прочим хорошим штукам.

Вообще, мне еще учитель ОБЖ в школе, являющийся по совместительству родным дядей маминой любимой соседки, говорил, пряча принесенную мной от племянницы передачку:

— Любой план хорош своей простотой! Запомни! Даже сообразить на троих сложно, если эти трое люди конкретные, а не просто для души! Будь проще — и к тебе потянутся!

Слушал я его вполуха, от чего поступал в дальнейшем верно. То есть, если в плане участвовал посторонний человек, то это был план нехороший. Человеческий фактор жуткая штука, все ломает, это я после первого развода понял. А вот простые движения без всяких посторонних излучений не подводят никогда! Это как веслом по голове: ты либо попал, либо не попал, но не стоишь без штанов напротив когда-то родного дома со скупой мужской соплей во всю ноздрю.