Книга Добрая похоть, страница 83 – Харитон Мамбурин

— Она сейчас до кладки крепости доберется, потом не догоним, — проанализировал я движения скалолазки, — Нужно сбить. Саяка!

— Щас!

Вообще-то я надеялся на «драку». Почти бесшумная, мгновенная, здорово дезориентирует… не заклинание, а палочка-выручалочка, прямо как у меня вчера в постели с четырьмя похотливыми демонами… Так, всё, не думать о вчера. Что было, то было. Более того, думать о вчера сугубо вредно, потому что есть здесь и сейчас.

А здесь и сейчас Саяка Такамацури изволила хренакнуть по обезумевшей кошкодевочке своей «волшебной бомбой». И, что удивительно, попала.

Заклинание «волшебной бомбы» или «магического шара», тоже очень хорошее. Урона оно наносит мало, зато слегка отталкивает, сильно пыхает светом… в общем, почти то, что нужно, чтобы сбить кошку с дерева. Только еще вдобавок ко всему этому, «магическая бомба» грохочет, будучи аналогом светошумовой гранаты… О чем Саяка, разумеется, не подумала. Сказали сбить? Сбивает. Выдал неверное техзадание — сам дурак своего счастья.

Громыхнуло.

В воцарившейся тишине Мимика Фуому отцепилась от скалы, а затем, красиво раскинув ножки и ручки, полетела вниз.

— Лови её! — тут же проинструктировал я схваченную Тами, запуская гномку в невысокий полёт по пологой траектории над полосой препятствий.

— Лечи их! — следующее требование поступило к Матильде, но та, мудрая, как и большинство жрецов, уже скакала вперед сама, выходя из моей зоны богопротивности.

Я, раздав ценные указания, извлек подзорную трубу, начав всматриваться вверх. Увиденное мне не понравилось — с крыши крепости смотрели широко раскрытыми глазами девичьи головки, у которых вместо ушей были какие-то странные плавники яркой окраски. Смотрели они, причем, прямо на меня.

Тами боролась с пришедшей в себя (и пойманной) Мимикой, Матильда бухтела что-то воодушевляющее, накладывая на обеих лечение и благословения, Саяка задумчиво ковырялась в носу, а мы с сиренами смотрели друг на друга. Ничего так, красивые девушки. А эти лопухи-плавники вообще похожи на экзотические заколки. Без всякой задней мысли (чего уж там), я приветливо помахал им рукой.

И вот тут они заорали всем своим певучим хором, да с такой силой, что, наверное, даже тараканы в подвалах крепости забоялись!

— Тикаем! — заорал уже я, принимая от злобно скалящейся гномки подачу силой в одну протестующе орущую кошкодевочку. Мимика, звонко дзыньнувшись лбом о мою кирасу вольного барона, попыталась вцепиться мне руками куда ни попадя, но была на ходу дисциплинирована ладонью по заднице, от чего поймала лютую флешбяку, тут же отрубившись. Остальные хлопот не доставляли, послушным табором драпая за мной одним фронтом к кораблю.

Над крепостью раздался гулкий проникновенный рёв сирены, но уже не той, что красивая и с ушами, а той, которая предвещает налет бомбардировщиков или еще какую пакость. Знакомый звук заставил меня прибавить ходу, прокладывая сквозь джунгли широкую просеку для активно ломящихся по моим стопам девчонок. Судя по всему, гномка еще и выдавала по дороге живительные подзатыльники Саяке по существу устроенного, и пинки Матильде для скорости. Ситуация требовала срочного тактического отступления с острова нафиг.

Через пятнадцать минут мы уже вылетели в наш лагерь… чтобы полюбоваться на корму Веритаса, едва виднеющуюся вдали. Корабль бодро драпал, преследуемый парой чаек размером с упитанного дракона. Несмотря на шок, трепет и залет, осудить Кукумбера я так и не смог.