Книга Усердная жадность, страница 116 – Харитон Мамбурин

…а затем бы появились куда более могущественные личности, чтобы оторвать герцогам их головы. А девушек забрать. Те же Князья Тьмы.

— Ты сказал, что пришёл с предложением, — проскрипел старый эльф, — Мы слушаем.

— Чт…!!!

— Тихо, Чолмей. Мы будем слушать.

Они будут слушать. Большой недочет, который вполне бы закончился катастрофой. Сейчас эта самая катастрофа сидела напротив них, явно имея, что предложить. Пусть не Героя, но…?

— Поговорим о репутации, — вновь ухмыльнулся Герой, — Что для вас будет лучше, господа — затравить и опозорить одного несчастного мальчишку… или войти в легенды?

— Что ты имеешь в виду, Крайм-сан? — ожил Широ. Человек, к тихой зависти эльфа, легко сбросил со счетов поведение своего героического собрата.

— Готов поспорить, что Йен Чунь плевать на то, кого будут короновать, — Герой вновь заухмылялся, хотя Утто и почудилось в его гримасе разочарование, — Как насчет того, чтобы вы трое одолжили свою мудрость и компетентность Странствующему императору? Готов поспорить, что когда он станет Осёдлым Императором, то ему позарез потребуетесь вы. А еще очень много антидепрессантов.

Возникла пауза. Долгая, наполненная напряженными размышлениями пауза, в конце которой Котогрим Широ, глубоко вздохнув, признался:

— Это очень… интересное предложение.

— Так давайте его обсудим! — вновь широко улыбнулся Герой.

Очень большие тёмные и настороженные глаза, таинственно светящиеся в сумраке вечера, не мигая смотрели на меня почти с верхушки высокого дерева. Тихо шелестела в подкрадывающемся сумраке листва и поскрипывали ветки. Где-то в отдалении был слышны голоса веселящихся прохожих, куда-то идущих с нестройной, но бойкой песней на пьяных устах.

Я грустно вздохнул, поправляя капюшон плаща. Сейчас бы тоже куда-нибудь идти, пьяному и с песней, а потом всю ночь извиняться перед девчонками, но… дело прежде всего. Да и капюшон просто так не снимешь — несмотря на достигнутые с местными коррумпированными властями договорённостями. Герцоги мало чем отличались от той же императрицы, поэтому не могли враз остановить маховики государственной машины, запущенной на мою поимку. Да и по Нижнему городу особо не пошатаешься без компании Царицы, так как триста миллионов — это триста миллионов, а преступность — это преступность.

Но у меня был план А, и я его думал!

Глаза с дерева смотрели очень… очень настороженно. Они ловили каждое моё движение. Единственное, что мешало их обладательнице скрыться — так это то, что других деревьев рядом не было. Это была очень старая, крепкая, но еще могучая сакура. Растущая под землей, на глубине более ста метров. Исекай во всей своей славе.

— Самара!! — я поманил ручкой обладательницу испуганных глаз, — Ну спускайся! Приключение на двадцать минут! Зашла и вышла, всего делов!

Глаза стали еще больше, а сидящая на верхушке сакуры кентаврица решительно помотала головой.

— Ну хватит там сидеть, — продолжал уговаривать я, — Ты храбрый воин ночи или сова какая?

Вечерним ветром до меня донесло тихое, дрожащее, но очень уверенное «Уху!».

— Нет, ну что ты будешь делать! — ругнулся я.

— Самара? Доченька? — к нам приблизился, подслеповато щурясь, Йоши Такаули, — Ты зачем туда залезла, милая?

— Она не хочет похищать Кинтаро Тсучиноко, — пожаловался я гордому отцу древолазной кентаврицы, — А он ждет! Надеется! И верит!