Книга Прожорливое терпение, страница 82 – Харитон Мамбурин

— Зараза! — простонал я, чувствуя как от наложенных благословений начинает везде зудеть, чесаться, болеть и дергаться, — Матильда!!

— Ой!! — сделала круглые глаза из-под опавшего вниз подола эксбиционистка, — Извините, Мач-сан! Простите, Мач-сан!!

Плюнув на пол и не обращая внимания на гул подобравшейся слишком близко толпы, я вытащил магикон, набирая в контактах Саяку. Трубку сняли немедленно, от чего я сразу в неё рявкнул:

— Ты где?!!

— Не виноватая я! — заявили мне обычным плаксивым голосом находящейся в относительной безопасности ведьмы.

— Ты. Где?!

— Маччи, я ничего не сделала, я честно не виноватая! — продолжала ныть ведьма, — Я ничего не трогала, оно само!

Меня пробило странное и тревожное предчувствие, от чего даже лютый зуд божественной аллергии стал как-то слабее и терпимее.

— Товарищ Саяка, — выдавилось из моей перенапряженной глотки, — Я иду к тебе. Иду за тобой. Куда мне идти?

— В тюрьму…, - горестно всхлипнула эта ошибка природы.

— Макаронов хоть дали? — ни к селу, ни к городу выдал я.

— Нееееет…

Бросив трубку, я начал распоряжаться. Делалось это сердито, зло, местами даже с матом, но главное — во имя личных интересов, но на благо всех. Именно так и люблю. Собранные, набранные и спасенные отряды людей, эльфов и гномов теперь шли нафиг в безопасность внешнего мира, прикрываемые Блюстителями, Стражами и прочей гадостью. Я, вместе с боевой подругой, то есть обнажающейся аптечкой, подряжался идти дальше один, спасая еще и отправляя сюда.

Ради этих целей пришлось прокачать «Пламя страсти» до 2-го уровня, предчувствие боли взбесило настолько, что спорить со мной никто не решился, хоть и довольных среди Блюстителей было маловато. Эта орлы явно рассчитывали, что я своей регулярно подгорающей задницей буду чистить от вырвавшихся книг всю Библиотеку, а лавры умелых руководителей они потом вырвут из ослабевших рук донкреветок. Нет уж. Лежащих на полу кровавых убитых жертв мертвых человеков я что-то пока не наблюдаю, а пробежали мы уже довольно много. Значит, ситуация не настолько отчаянная, как слышится и видится.

— Вперед! — скомандовал я отчаянно сверкающей глазами и бельем Матильде, смело врываясь в следующий зал.

Дальше из-за зуда и дурацкого, обжигающего меня же умения, всё завертелось как в коромысле. Мы бежали, врывались в очередной зал или огромную комнату жилого или общественного юмора, я при всем честном народе и монстрячестве заявлял, что одна из сестер красивее всех в этом мире, затем монстры кидались на меня, сгорая в пламени страсти, я выл матом от фантомных ожогов, Матильда, сочувствующе пища, восстанавливала мне здоровье, отпиваясь из синих бутылок (да где же мои зелья?!), а затем мы неслись дальше.

По дороге, пытаясь хоть как-то отвлечь меня от собственноручно учиненных «благословений», жрица рассказывала, что случилось тут после того, как я спас её жизнь, оттолкнув на середину коридора. Все было настолько прозаично, что даже приятно. Бородатый здоровенный Архивист тут же потащил всех к лифту, громогласно трубя, что нужно немедленно посылать высокоуровневый отряд на мое спасение. Его голоса хватило, чтобы заглушить голос разума остальных, поэтому народ особо не возникал, оказавшись в скрипящей и качающейся кабине лифта. Дальше они приехали наверх и… очутились по уши в хаосе, где Матильду банально забыли. Она слишком увлеклась, отмахиваясь дубиной от Недописанной Книги, кидающейся на простых Смотрителей.