Книга Прожорливое терпение, страница 139 – Харитон Мамбурин

— Мач-сан?! Откуда… как…, — удивленно бормотала кицуне, все-таки парируя мой удар мечом с помощью дубины. Она отступала, не торопясь, шаг за шагом, но отступала.

В этом мире, в этой плоскости непонятных работающих механизмов, под тенью гигантских шестерен, я надвигался на белошерстную кицуне, продолжая осыпать её парируемыми ударами.

— Для этого ты хотела стать сильной?! Чтобы бить тех!? Кто драться… не хочет?! Ну так бей! Бей! — я орал зло, в исступлении, без особого смысла размахивая мечом, даже специально прикладываясь его острием о здоровенный столб дубины. Мне было горько и обидно, как бывает любому, кто наблюдает падение знакомого человека, к которому был неравнодушен.

— Хватит! — меня неслабо отшвырнули круговым взмахом дубины. Очков здоровья это сняло копейки, но зато позволило Рюуке разорвать дистанцию, — Мач-са…

— Ты — стала бандиткой! — выплюнул я, останавливаясь, — Я видел ни один раз, как эта Мимика портит людям жизнь, обижаясь, что они не ценят тех отвратительных звуков, что она издает, а ты пошла по её стопам! Хочешь драться? Так не блей, а дерись! Или я для тебя слишком силен? Изволите измученного нехваткой сна крестьянина, Какаротто-сан?

— Заткнись! — вместе с воплем последовал удар. Куда сильнее тех, которые она наносила ранее, да еще и критический. С меня мухой слетело 332 очка здоровья, а тело, кувыркаясь в воздухе, шмякнулось о торчащую из «пола» шестерню, получая еще пару десятков единиц урона.

— Заткнись! Заткнись! — два удара оставляют вмятины на металле, по которому мы ходим, прыгаем и скользим. Краем уха слышу болезненный девичий крик, не разобрать, то ли саякин, то ли от Мимики.

Уход, уворот, укол. Рюука уворачивается, причем делает это очень легко. Она явно подняла себе параметр Скорости даже выше тех показателей, которые ей когда-то рекомендовал я. В плюс к этому вполне могут работать как наложенные ей на себя благословения, так и песни её помощницы. Ничего, стоит только продержаться, как усиления пропадут. Правда, у меня тоже есть уязвимое место — если Саяка слишком от меня отдалится, то «аура радости» прекратит восстанавливать мне очки здоровья!

— Что ты знаешь! — рявкнула шаблонную фразу кицуне, нанося страшенный удар сверху вниз. У нее аж зад с ногами оторвался от пола в момент, когда дубина грохнула о металл!

— Вот дура! — рявкнул я, отлетая от ударной волны, рожденной полоумной лисицей и её дубинатором.

В этот момент из-за приземистого дрожащего механизма, всего утыканного ведущими внутрь гофрированными шлангами, выкатываются две вцепившиеся друг другу куда и чем придётся девушки. Саяка грязная, помятая, но бодро лягающаяся, а её противница… в куда более раздетом состоянии. Вспоминаю, что пинок, которым я отправил Мимику полетать, был оснащен дополнительным эффектом Пошлости. Идея! Нужно попытаться нанести несколько критических ударов лисице, это её обезоружит!

Регенерация от вновь приблизившейся ко мне Такамацури вновь идёт в ход, но и Фуому нифига не лаптем щи хлебает — освобождая рот, активно до этого момента жевавший левую грудь Саяки, бардесса начинает завывать, обновляя свои песни! Мы с кицуне вдвоем срываемся с места — белошерстная летит на помощь терпящей бедствие скорбной задом подруге, а я беру курс на перехват, в очередной раз сбивая её бросок. Жаль только, что Рюука к такому положению дел готова, одаряя меня тычком рукояти своей дубины в солнышко, но и я не так прост — выдыхая, как самый настоящий бобер, успеваю отвесить ей смачнейший подзатыльник!