Онлайн книга «Прожорливое терпение»
|
И маленькая, но очень тревожащая приписочка о том, что в случае моей смерти, кусок кожи с «шедевром» из меня обязательно выпадет, как из какого-то монстра. Потому что искусство вечно, вот так! Эх, вот только бы забыть то, что я увидел в зеркале, когда, оставшись в комнате один, «сдулся», отменяя «выбор дамы». После этого приступа любопытства на моей голове прибавилось белых волос. Это будет моё секретное оружие для часа самого чёрного отчаяния, либо если когда-нибудь меня смертельно обидит существо, у которого есть вкус и чувство прекрасного. Ох и жалко же мне его заранее! На самом деле, всё произошедшее (за исключением расставания с прекрасной и желанной девушкой, с которой мы так и не нашли общую постель) мне нравилось. Старик Одай мужиком себя показал конкретным, выпить был не дурак, сделку предложил хорошую. Настолько хорошую, что я, став якудза, выложил сам и вытряс из Саяки по миллиону канис, внесенных нами в общак братвы. Просто из уважения. Воспринято это было тоже просто и с уважением. Причины? Да никаких особых причин. Пусть это и бандюги, но мы с ними вместе одну реку загадили, затем пили до посинения (причем товар, на котором они хотели заработать!), а затем еще и к себе приняли! Что нам с Саякой эти два миллиона? Заработаем… — Так, всё! Мы уезжаем! — выдал местный босс, стукая кулаком по коленке, — Позовите мне Кинтаро! Где этот проказник?! Почему еще не готов! Заявление вызвало новый приступ массовой скорби у всех столпившихся вокруг лиц бандитской национальности. Татуированное землячество вновь взвыло в слитном хоре безнадежной тоски по вновь куда-то сваливающему боссу. Причем, натурально, со слезами! Также со слезами и рёвом часть из них убежала в поместье, чтобы через несколько минут вернуться, неся на высоко поднятых руках паренька лет 15-ти. Пацан сидел с самым независимым видом, полностью копируя похер-фейс деда, сжимая в руках нехилых размеров чемодан. На спине у парня был здоровенный узел из ткани зеленого цвета, завязанный под горлом. — Тсучиноко Кинтаро, — поклонился вежливо нам паренёк, продолжая удерживать перед собой чемодан, — Рад познакомиться с Героем и Мудрецом. — Взаимно, — улыбнулся я. — Хорошо, что сисястая убежала! — вроде бы невпопад заявила Саяка, однако я сам поразился той мудрости, которую худая шатенка вложила в эти слова. Мда, Матильде с особями мужского пола рядом находиться можно лишь там, где эти особи упахиваются до состояния нестояния. Вновь началось нечто, похожее на молдавские похороны в мужском исполнении. Большая часть гангстеров водила хороводы вокруг босса, завывая про то, что на кого он их покидает. Меньшая, из наиболее молодых и ранних, голосила возле стоящего с слегка измученным видом пацана, твердо сжимавшего узел подбородком и чумодан руками. Самые же звероподобные и продвинутые столпились вокруг нас с Саякой и, злобно вращая выпученными глазами, обещали разные зверства, убийства и кары вплоть до небесной, если мы допустим хотя бы комара до оябуна. Сначала я думал, что это традиция здесь такая, но через минуту Такамацури уже стояла со здоровенным бумажным веером в руках и глазами в кучу — насчет комаров никто не шутил! Наконец, показалась повозка… и тут я понял, что совершенно перестаю понимать этот сдвинутый мир. Вместо этого перед внутренним взором (даже несмотря на горящую огнем от новой татуировки спину!!) возникла жутко романтическая история о том, что когда-то, под сенью глубокой ночи, к красивой и одинокой пагоде прокрался молодой американский джип. И у них была страстная долгая любовь, принесшая свои плоды. Сейчас этот самый плод красиво выкатился из какой-то неприметной постройки и тихо зашуршал шинами, тормозя около Одая. |