Онлайн книга «Псалом дробовика»
|
Машина тронулась с места. Ворчащая брюнетка, которой хуже всех приходилось в жаре из-за вечно носимых куртки и шляпы, продолжала бурчать себе под нос разное, а её соседка, доевшая мороженое, постепенно выходила из состояния обиды на весь мир, начиная с трудом, с огромной неохотой, но понимать то, что пыталась донести до неё вампиресса. Нет никаких потом. Нет будущего. Нет вариантов. Они, то есть Петр, Марий, Эрика, Алебастр, Юки и Норма, уже связаны неразрывными цепями. Навсегда. Им нельзя всерьез ссориться и обижаться друг на друга, сходиться и расходиться как нормальным людям, точить друг на друга ножи. Они могут умереть в любой день. Каждый из них. И Эрика, эта довольная, счастливая, везучая, фигуристая Эрика, которая только что ей прямо в лицо сказала, что будь она нормальной, то не стала бы ни с кем делить Петра… пустит ей, Юки, пулю в голову, если та натворит глупостей. Или не натворит, холодея внутри, внезапно поняла Широсаки. Если её похитят, а освобождение будет чересчур рискованным, то никто не даст кицуне шанса рассказать про Инквизицию. Её убьют, потому что должны. Что еще хуже — она должна сделать будет тоже самое. Собрать бомбу, как учил Алебастр, чтобы взорвать Петра. Сшибить Эрику на улице машиной, а затем расстрелять, для верности. Заложить мину в машину Мария, если потребуется… Потому что она, Широсаки Юки, уже не обычная девочка, она часть военизированной организации. Эрика покинет машину вместе с прицелом, уйдя куда-то в прогретые солнцем поля, а Юки будет также оторопело сидеть на месте. В светловолосой голове одна за другой будут вставать на месте части паззла. О том, как себя ведет её новая семья. О том, что они показывают, а что нет. Почему Эрика и Петр не целуются у всех на глазах, а вампиресса, несмотря на то что считается женщиной Красовского, вполне вольно ведет себя с остальными. Не пошло, а… свободно. Почему никто кроме неё, Юки, не удивился, когда Марий и Норма переспали. «Потому что завтра может и не настать». Потому что это всё — не главное, дурочка-лисичка. Потому что ты слепа. Все всё видят. Петр видит в тебе женщину, он не лукавит, а дистанцию держит потому, что ты тыкаешься как слепой щенок, как соплячка, не знающая последствий. Это у нормальных людей… нормально, а здесь — нет. Здесь ты должна представлять последствия. Если вы начнете спать, то ничего не изменится кроме того, что вы начнете спать. Ничего. Никогда. До самой смерти. Твоей, его, всех. Лиса бегала за собственным хвостом, не обращая внимания на окружающую реальность. На клетку, куда сама себя загнала, спасаясь от абстрактного страха, от одиночества, от брошенности. Ей объясняли, её предупреждали, но она не понимала этой глубины. А теперь… Не выдержав, Юки выскочила из машины, стоящей на обочине у трассы. Непослушными руками выдрав чересчур большой пистолет из кобуры, девушка начала стрелять в воздух, вопя ругательства при каждом выстреле. — Дерьмо! — Срань! — Сука! Расстреляв магазин, Юки бросила оружие на гравий, уселась на задницу, спрятала лицо в пахнущих теперь порохом и мороженым ладонях, после чего разрыдалась всерьез, почти ударившись в истерику. Так она будет сидеть, пока над ней не нависнет тень подошедшей Эрики. Вампиресса, хмыкнув, подберет пистолет и саму Юки, запросто дотащив её легкое тельце до «барчетты», а затем, внезапно, устроит совершенно этого не ожидавшей японке очень большой фокус! Проще говоря, Хатсбург сядет на пассажирское сиденье сама, затем втащит себе на колени Юки, а потом… вопьется той в губы жадным глубоким поцелуем! Широсаки охренеет от такого поворота событий, но совершенно ничего сделать поначалу не сможет, а потом и не захочет — целующая её брюнетка облапает всю девушку самым наглым и интимным образом, не на шутку возбудит в процессе, а затем, прервав поцелуй и облизнувшись, оставит оглушенную произошедшим подругу сидеть в одиночестве! Да, натурально покинет её, сядет за руль, да и тронется с места! |