Книга Вера в ствол, страница 90 – Харитон Мамбурин

Пожав плечами, я закурил, нажимая кнопку звонка. Хорошо нажал, секунд на пять, чтобы точно услышали.

Правильно сделал.

— Амиго… — хрипло отозвался домофон хриплым баритоном, — Ты очень молод, а мне сейчас сосут, это два неплохих таких обстоятельства, поэтому слушай предупреждение — вали к черту или я в тебя выстрелю. Насмерть выстрелю, мужик. Отвечаю.

Человек, рассказывающий мне это, совершенно не шутил. Именно таким голосом я рассказывал некоторым нехорошим господам, что сделаю с ними, перед тем как, собственно, сделать. Это повышает рейтинги у свидетелей, они потом охотнее делятся информацией с окружающими, что хорошо влияет на репутацию.

— Если то, что мне о тебе рассказывали, правда, то сейчас у тебя должен упасть… — с этими словами я извлек из-за пояса дурацкий двойной «кольт» и, прожав оба спусковых крючка, зарядил в небо дуплетом.

Секунда. Вторая.

— Ah, chinga tu madre! A poco ahora⁈ — заорало что из динамика, что из окна балкона, — Ah, chinga… No mames! Ya mero, güey, ya mero!

— Что, серьезно?!! — на английском ему вторил тонкий и высокий девичий голосок, пребывающий в не меньшей ярости и удивлении, — Сильвио, мать твою, серьезно?!!!

— Ладно, я пошёл, а то еще вдруг выстрелите… — сообщил охреневающим людям я, и затем неторопливо побрел назад.

Не выстрелили. Под вопль Сильвио Касадоре «Не смей! Я убью этого ублюдка, глядя ему в глаза!» из окна балкончика вылетела зажженная шашка динамита, глухо бабахнув в десятке метров за моей спиной. Сунув пистолет за пояс, я остановился, развернулся, и принялся ждать, морщась от поднявшейся пыли.

Сильвио «Ла Диспенза» Касадоре выскочил из калитки совершенно голым, если не считать множества татуировок по телу, черной повязки, закрывающей один глаз, и огромного кольта «Анаконда». Удерживая хромированную «дуру» в стиле негритянских рэперов, он со свирепым выражением лица попёр на меня, вздымая пыль голыми пятками. Худощавый, очень жилистый, черноглазый и остроносый, этот человек был крайне далек от слова «уравновешенный» и, похоже, ни под каким соусом не собирался с этим словом сближаться.

Остановившись в паре метров от меня, раздувая ноздри, Сильвио уставился на безоружного курящего меня с видом, как будто я ему только что сломал лучший секс в жизни.

— Гд… где⁈ — рявкнул он, продолжая трясти массивным револьвером, — Dónde chingados está esa verga maldita y culera de la que tronaste, cabrón? Где этот ствол, мать твою?!!

— За поясом, — кратко сообщил я ему, выкидывая бычок.

— Медленно… — с нервно дёргающимся (единственным!) глазом приказал мне голый злой человек, — Медленно достань эту херню, урони на землю, а затем пни ко мне! Понял?!!

Я без особых проблем исполнил его указание, а когда Ла Диспенза разразился площадной бранью на мексиканском, разглядывая гравировку на дурацком «кольте», с ехидной усмешкой ему сообщил:

— У меня еще один такой же. За поясом. Кидать?

Ну, я многое ожидал, но точно не то, что этот тип снова примется оглашать окрестности матюгами и лупить себя по голове своей же «анакондой», сгибаясь и вопя, как потерпевший. На всякий случай, не дожидаясь, пока его попустит, подкинул и второй сдвоенный пистолет, от вида которого бедолага аж захрипел, с силой швырнув свою ручную пушку об землю.