Книга Вера в ствол, страница 107 – Харитон Мамбурин

Поглаживая отбрыкавшуюся своё японку, продолжающую лежать с накрытой головой, я милосердно молчал, слушая хрипы и сдавленные стоны от товарищей по команде.

— Русский, ты чудовище… — наконец, простонала вампиресса, принимая сидячее положение, — За что ты так с нами? За что ты так с ней…?

— Да вот понял, еще ночью, когда некая особа с таким увлечением училась целоваться, — продолжал я поглаживать вздрагивающую (а значит живую!) кицуне, — мне показалось, что этот момент Марий с ней не обсудил, когда Юки приносила присягу дружинника.

— В смысле? Не поцеловал, что ли? — хлопнула ресницами улыбающаяся вампиресса, вынуждая лежащего блондина вновь начать содрогаться в спазмах хохота.

— Нет, — подождав, пока лидер отсмеется, серьезно продолжил я, — То, о чем мы трое могли даже не догадаться ей рассказать, — похлопав по одеялу, скрывающему девушку, сказал, — Юки, мы — инквизиторы. Мы не только организация, которая защищает мир от магии, но еще и люди, каждый из которых воспитан и выращен в специальном заведении, в обществе инструкторов и таких же девчонок и пацанов, как и мы. У такого воспитания свои особенности, мы, с точки зрения обычного человека, не совсем нормальные. Стыд, гуманность, общечеловеческие ценности, всё это у нас развито гораздо слабее. Я веду к тому, что только мы, наша команда, наш отдел, определяем, что есть норма, а что — нет. Стыдное, нестыдное, порядочное, непорядочное, доброе, злое. Только мы, впятером. Поэтому Хатсбург вполне живет, цветет и пахнет, блюя мне на ботинки, лазая ко мне в кровать, как к себе домой, либо исполняя стриптиз перед всеми прямо во время пья…

— Заткнись, гад!! — взвыла вампиресса под изнемогающие звуки Мария.

— И ты живи, — похлопал я по чему-то менее твердому, чем обычно, — Цвети и пахни. Бухай и бунтуй. Бери от жизни всё. Другой уже не будет, но и эта очень и очень неплоха.

Эффект моя речь оказала странный. Спустя некоторую паузу, за которую Гритт почти отошёл, из-под одеяла и моей руки выползла Юки, с видом зомби надвинувшаяся на Эрику. Вцепившись той в плечи, кицуне уронила вампира на кровать, вползла на неё целиком и полностью, умостила голову между грудей, а затем принялась вдохновенно, но как-то совсем не горько, рыдать. Переглянувшись с блондином, мы покинули их в этот трогательный момент. Сами не зная почему.

— Петр, у меня плохое предчувствие, — моментально сменил настрой Марий после того, как мы вышли на улицу к фургону, — Наша задача ликвидировать Конти строго после того, как он, выполнив первичную пластику, покинет лечебницу. Я почти уверен в том, что итальянцы хотят подсунуть нам и китайцам фальшивку.

— А я еще думаю, что за нами наблюдают, — кивнул я, подходя к задней части фургона, — У меня были свои подозрения, поэтому слегка подстраховался. Расширил наши возможности по планированию операции.

С этими словами я открыл двери фургона, позволяя лидеру заглянуть внутрь.

— Это… — через минуту протянул барон, — … ты так называешь? Тут на высадку в Нормандии хватит!

— Не преувеличивай. Максимум захватить этот город. На пару дней.

Ситуация была полным дерьмом, если сравнивать заказ на Ягненка с обычным сакраментальным «выстрелить вон в того типа из винтовки». Клиника, похожая на крепость проблемой не являлась, много охранников она содержать не могла, но в ней работали люди, причем немало. Это исключало возможность оголтелого штурма под минометным огнем… к нашему большому сожалению. Отстрел всех автомобилей, отъезжающих от больницы, тоже не гарантировал результата. Для внедрения в персонал не было времени, самолет с Фабио Конти должен был приземлиться через десять-одиннадцать часов.