Книга Грешник в сутане, страница 68 – Харитон Мамбурин

— Аа… тогда понятно, почему ты здесь, — поскреб щеку задумавшийся хозяин, — Тебе нужны рабочие лезвия.

Яцех Ковальски был художественным резчиком по кости, как и его дядя, начавший предлагать эти услуги в Апсародае. Они пользовались стабильным и высоким спросом, так как здесь очень любили украшать оружие уникальными вставками. «Щечки» на пистолеты, рукояти ножей, статуэтки, фигуры… без работы этот полу-поляк, как и его родственник не сидели никогда, со временем открыв магазин, в котором народ мог прибарахлиться приличным ножом. Заказчики, желающие получить новую рукоять на нож, были вынуждены оставлять своё оружие мастеру… и довольно часто не возвращались за своим имуществом. У Ковальски скопилась неплохая коллекция различных острых вещиц, которую он втихую распродавал.

То, что мне нужно. Выбор, предоставленный безногим умельцем, решившим воспользоваться моей мускульной силой, чтобы попасть без труда в собственный подвал, был широк, обилен и замысловат. Особенно впечатляло количество японских мечей, катан, которые Ковальски мог бы разбрасывать с балкона нуждающимся массам охапками. Эти длинные изогнутые рыбные ножи, часть из которых вполне могла бы быть историческими ценностями, были упиханы поляком в бочки, расставленные вдоль стен.

— Я уже приглашал экспертов, — прокомментировал моей брезгливый интерес к объёмам японского холодного оружия Яцех, — Выгребли с десяток мечей, обещались, что продадут за миллионы, но затем ко мне пришли якудза, популярно объяснившие, что я хороший человек, который вернул многим влиятельным семьям их имущество. И что они будут приходить еще, причем с заказами. Вот теперь и храню это изогнутое дерьмо… бочками. Во избежание. А что, хочешь себе такое?

— Даром не нужно! — отрезал я, а затем, присмотревшись к отобранным на столе товарам, примерился к кукри. Тяжелый изогнутый нож, который запросто можно было бы использовать как топор, лежал в моей руке так, как будто бы для неё и родился.

— Красавец, да?

— Вне всяких сомнений. А есть полегче? Мне для девочки.

— Кукри? Для девочки⁈

— Это очень мрачная девочка, Яцех.

— Только не говори, что она как Агнешка…

— Нет. Но ей определенно нужен кукри. Есть полегче?

Юки бегала так, как будто бы родилась, вынырнув из матери, а затем тут же куда-то убежала. Загар, неумолимо покрывающий бегающую девушку, делал её еще более тонкой и звонкой на вид, от чего иногда казалось, что Широсаки фатально недокармливают. Тем не менее, это было ложью, энергии у японки итальянского происхождения было аж с перебором. Казалось, она еще быстрее может бежать, только её…

— Парусит, — с умным видом и очень решительно сказал сидящий около меня блондин.

— Парусит, — согласился я, дымя сигаретой.

Помолчали, наслаждаясь проницательностью друг друга. Юки продолжала бегать вокруг парка на храмовой площади, а мы изображали опытных и умудренных, то есть, уже умно отбегавшихся по холодку, людей, которым особо-то и нечем заняться.

— Я теперь понимаю, почему японцы в аниме своим спортивным персонажам постоянно утяжелители навешивают! — неожиданно сказал блондин с видом человека, получившего озарение, — Они же все легкие! Их парусит!

— Ты смотришь аниме? — я с интересом воззрился на молодого человека, которого хоть на плакаты пропаганды немецкого уберзольднера вешай.