Книга Грешник в сутане, страница 64 – Харитон Мамбурин

— Я пришлю тебе видосики! — весело откликнулся я, — Посмотришь их и примешь себя, наконец-то!

— З-заткнись! Неси лед!

Не все попадают в Инквизицию через детские дома. Кроме небольшой прослойки аристократов и потомственных инквизиторов есть еще и другие способы пополнения наших рядов. Один из не самых редких — спасенные из логовищ колдунов дети.

Ребенок далеко не так хорош для магии, как взрослый человек. В два-три раза меньше жизненной силы и крови, меньше может вытерпеть боли, зато с ним куда легче справиться. Удобнее контролировать, легче перемещать, так как у нелегальных колдунов помощников, в общем-то, нет. Еще одним немаловажным моментом считается, что дети куда сильнее и чище боятся, чем взрослые люди, а чистота и острота эмоций для магии местного мира очень важны. Поэтому, чаще всего, те, кого находят инквизиторы, уже имеют сложно поправимые проблемы с психикой.

Эрика была именно таким ребенком. Там, на архипелаге, мы проинспектировали мешки, которые пытались утащить дезертиры, покидающие поле боя, а в них оказался кокаин, принадлежавший, как раз, китайцам. Мешки пришлось вернуть, только один из них удара об землю с высоты десятка метров не особо выдержал, треснув. Часть белого порошка, при инспекции, попала вампирессе на лицо, и, как бы пошло не звучала эта шутка, заставила ту малость прибалдеть. Совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы полностью отбить нюх вместе с пороховыми газами от нашей стрельбы. То есть, веселая полянка с выкрашенными кровью деревьями и скелетами, а также смачной грудой костей, для брюнетки стала полным сюрпризом. Напомнившим ей о прошлом.

Сегодня, пока Няшки и Барона не было дома, она и попросила меня о жестком спарринге с полной выкладкой. Алкоголь не справлялся с воспоминаниями.

В комнату к страдалице я зашел через полчаса. Девушка, одетая в те же топик и шортики, в которых я её метелил, валялась безвольной тряпкой на кровати, сунув лицо в пакет со льдом, ранее добытый мной из холодильника. На моё появление она отреагировала глухим стоном, в котором было всё ясно без слов, но так, как я приблизился, ей пришлось пробормотать:

— Свали, Красовский. Мне и так худо.

— Ага, сейчас. Зажмурься.

— Ч-т…?

По крайней мере, спрашивала она, послушно зажмурившись, поэтому я без проблем влил ей в рот полную чашку свеженацеженной у себя крови.

— У вас вроде заживление ускоряется от такого, — буркнул я, выходя из комнаты и закрывая за собой дверь. Там, за тонкой дощатой преградой, в воздухе повисло вымученное «спасибо».

Всё, мои обязанности сиделки выполнены «от» и «до». Здесь.

Следующую свою жертву я вытягивал за тонкую и голую ногу из-под «тойоты», в которой кицуне ковырялась с самого утра. Недовольно зарычавшей зверюшке, вновь ушедшей с головой в свою техномантию, была подсунута под нос картонная коробка свежезаваренной лапши. Японка, учуяв запах съестного, вцепилась в подношение как голодная собака, чавкая и давясь. Дождавшись, пока коробка опустеет, я подхватил недовольно вякнувшую девчонку подмышку, кивнул подросткам, бездельничавшим неподалеку, чтобы присмотрели за инструментами, а затем занес чумазую добычу домой. Объяснив девушке диспозицию, я получил бесплатного надсмотрщика за отмудоханной вампирессой, а затем, закинув домой железяки, оставшиеся после Широсаки под машиной, отправился в город.