Книга Джо 7, страница 31 – Харитон Мамбурин

Как-то раз, совсем почти случайно, я создал в вотчине Арахата крайне вредную ересь, которая прижилась и дала обильные колосящиеся плоды. Местный султан, стремясь укрепиться на троне, популяризовал это течение, сделав богу больно и обидно. Сам восточный повелитель песка был совершенно непопулярным среди своих богом еще до той движухи, что мы учинили, а теперь и вовсе стал парией. Если я дам ему возможность прибожно обосрать Лючию (которая ему не раз отказывала в особо грубых словах и жестах), то восточник вцепится в эту возможность как голодный пес в кусок мяса.

Всё это сейчас легко было прочитать по глазам бледной как пергамент божественной девушки, оказавшейся в самом неудобном из положений. И не вспоминайте, пожалуйста, стиральные машинки, это всё показуха и фантазии.

— Сделаю, — серьезно кивнул я богу, — при твоей небольшой помощи. Мы тут немного заняты, я смогу призвать тебя позже?

— ЗОВИ! — в единственное слово пустынный бог вложил столько страсти, сколько не было и в десяти оргазмах Лючии, после чего, бросив нехороший взгляд на мою золотоволосую гостью, исчез.

— Как-то так, — приятно улыбнулся я своей большой бывшей любви, — Теперь есть я и есть Хорнис лон Элебал. Если ты или Вермиллион, или Эфирноэбаэль, попробуете полезть в наши разборки, то я сдам тебя всему вашему божественному собранию. А если что-то случится с Валерием… навести Вермиллиона, Лючия. Он уже знает, что будет.

Как это называется? «Переиграл и уничтожил».

Тем не менее, после того как моё жилище опустело, я рухнул в кресло, выдав просто гигантский вздох облегчения. Самый напряженный момент был пройден. Хитрая как лиса Лючия могла бы что-нибудь изобразить куда более опасное и гадкое, но решила, как и любая женщина, попробовать простой и дешевый способ, тот, который буквально напрашивался на язык. Ну какой нормальный мужик устоит против угрозы его ребенку, не так ли? Только вот подумать, что этой угрозой я могу счесть непосредственно мать — ей в голову не пришло.

А зря. Боги живут очень много лет. Мерять их той же линейкой, что и обычных смертных, не стоит, череповато, товарищи. Очень череповато. Как и в случае с Вермиллионом, старым пердуном, решившим, что моё существование представляет опасность для его существования. Правильно решившим, у меня претензий на этот счет нет, но он мог прийти ко мне, мы бы выпили, поговорили, нашли бы выход. Однако, его свежая божественность решила, что проблему легче решить через мой труп — вот и пусть теперь возится со своими астральными мандавошками. Что куски темного бога, что Шайн-младший, все они имеют очень большое сродство с силой, составляющей основу Вермиллиона, являясь, также, как и он, нематериальными сущностями. Отделить их от себя он банально не сможет.

Почесав небритость и выпив для храбрости, я позвал Шайна. Усевшись у камина, мы принялись писать письмо султану, прямо как какие-то казаки. Предложения кота блокировались одно за другим, выражения карались то тапком, то крепким словом, а возражения оскорбительно не учитывались, но процесс шёл хорошо. Пиджахский султан, мой относительно лепший кореш, существом был незамутненным и прямым как собачий хвост. То есть, вилял всё время, пока меня не было на горизонте, а когда я появлялся, то он прятался между придворных. Сейчас же обстоятельства, то есть я, требовали, чтобы Ахриз кар Махнуддиб, прозванный в народе Бесстрашным, не зассал принять участие в восстановлении правоверной религии своего султаната.