Книга Джо 4, страница 50 – Харитон Мамбурин

Казалось бы, чего проще? Похищай волшебников из башен, да заставляй их служить делу! Пусть сидят где-нибудь закрытые, да колдуют разную ерунду, распространяя вокруг себя блаженную структуру магии… но нет. Магия — это мысль. У закованного, содержащегося в неволе волшебника магия злая, грустная и тяжелая, она отравляет их, она путает мысли. Иначе? Делать хорошо этим корыстным тварям? И чем тогда Сопротивление будет отличаться от других существ? Та же служба, вид сбоку!

Нагруженный пугнус шёл, постепенно признавая свои провалы один за другим. Через несколько минут он должен будет предстать перед Генералом и дать тому отчет, в котором будет достаточно обоснований для того, чтобы Аргиовольду выдали новый магический артефакт. Иначе — его вышвырнут из Штаба на общих основаниях, он станет одним из сотен жалких неудачников, жмущихся к стационарным накопителям. Колоссальное падение для фигуры его уровня.

«Мне требуется козёл отпущения!», — осенило бредущего пугнуса, — «Он у меня есть!! Есть!!!»

Проклятый Джо! Именно он идеально подходит для всего! Лучший выпускник Школы Магии, друг и ученик архимага, к которому в Гильдии была куча претензий, участник самых мутных схем и, как раз, друг этой тупой магички! Он живет возле Липавок, а значит — представим отца Хризантия его подготовленным агентом, который специально подобрал Аргиовольда, после того как… того, как… гениально! Больно вспоминать, чудовищно обидно и стыдно, но… гениально!

Назначу его прямым противником Сопротивления, веселея, решил пугнус, ответственным за гибель десятков тысяч фей (а ведь есть слушок, что ВСЕ феи Мифкреста считают Джо своим врагом!), подонком, который саботировал крупнейший проект Сопротивления за последний век, бесчестным ублюдком, желающим уничтожить всех свободных! Да Ветры Магии, он же, по сути, мог быть единственным, кто решил бы проверить Дестаду!

…может, это все будут не выдумки Аргиовольда, а суровая действительность, на которую он еще не открыл себе глаза⁈

— Смотрите! Смотрите!! — панический шепот от смешавшейся колонны заставил пугнуса прервать ток своих лихорадочных спасительных мыслей и обратить внимание на то, что заставило замаскированных груженых гоблинов столпиться, как стаду курей.

Они смотрели в вечернее небо, освещенное зловещим фиолетовым светом. Как раз в момент, когда Аргиовольд поднял голову, это освещение стало почти ослепляющим, а по небу, тихо и неспешно, но невероятно грозно, просквозил яркий поток фиолетовой энергии, осветивший всю Дестаду так, как будто бы настал день. На несколько секунд, но настал…

Последний день.

— Не отвлекаемся! — тут же рыкнул пугнус, проверив зубами привязанный у плеча мешочек с наличкой, — Валим из этого города! Быстро!

Их еще могли догнать брошенные лепреконы.

Через несколько часов на совершенно другом материке

Зрелище, развернувшееся на переправе через великую реку Замон, было достойно запечатления рукой величайшего из живописцев, когда-либо рождавшихся в мире Орзенвальд!

Клубящиеся небеса, дышащие тьмой, ярчайший поток безжалостного фиолетового света, бьющий в троицу поднявших руки к небу эльфов, земля, раздираемая столкнувшимися энергиями, разлетающимися от места, где божественная мощь, слепая в своей абсолютной ярости, вгрызалась в магические щиты, поднятые тремя лучшими из магов вечноживущей расы!