Книга Демон на свободе, страница 112 – Харитон Мамбурин

Но… всегда есть это «но».

Знания, всплывшие из моей души, они имеют много общего с обрывками памяти. Некоторые «пузыри» этих знаний воспринимаются куда легче, чем иные. История, литература, языки, музыка. Да, я теперь умею играть более чем на десятке самых разных инструментов, включая гитару и рояль. А еще я знаю, как петь. Не умею, только знаю. Могу самообучиться. Все эти знания резонируют с прошлым мной из прошлой жизни. Они рождают надежду.

Надежду в то, что новый мир, который с моей помощью собирается создать призрак Узурпатора Эфира, не будет восприниматься мной чужим. Я зарабатываю себе место в нем. Кровью, болью, смертью, лишениями и риском. Ничто, что получено даром, не ценится. Всё, чем был Алистер Эмберхарт, четвертый сын лорда Роберта Эмберхарта, было дано в дар. И стало пылью благодаря моим собственным усилиям.

Мне не нужно чужое.

— Идём спать, Рейко. Завтра будет сильно трясти.

— Снова будете бежать? – недовольное и слегка сонное от жены.

— Еще хуже, - усмехаюсь я, - Бежать, красться, может быть, даже драться. Но сначала трясти, да.

— Ох… неси меня, муж, в нашу тесную и вонючую конуру! Заставь меня сильнее мечтать о теплой ванне и солях для неё, которые мне показала Миранда!

— Соли, говоришь? А почему я о них впервые слышу?

— Мужчинам не полагается солей для ванны!

— Да что ты говоришь…

В жизни неприятно большую роль играет случай. Правда, обычно так называют недостаток информации, целенаправленная добыча которой заранее невозможна, неэффективна или недостаточно обоснована. Проще говоря, случай – это не случай, а стечение обстоятельств и последствий, которые ты мог бы определить.

Сейчас я весьма нецензурно вслух определял эти самые обстоятельства, ни грамма не смущаясь наличием поблизости ушей Второго и Четвертого. Они, в общем-то, были заняты тем же самым. Причиной же нашего словесного недержание был лежащий в трех километрах впереди хабитат.

— У этих идиотов должно быть полное дерьмо вместо мозгов! – цедил сквайр Реджинальд Вайрдстоун сквозь приглушенные динамики доспеха, - Полное! Абсолютное! Я уже встречался с венгерскими баранами, которым невозможно было объяснить, что нужно уходить, бросать всё, но, господа, признаюсь – там были только слова! Представьте себе – мирный хабитат, зелень, всюду фрукты… и тут приходят военные, которые просто произносят слова! Будут их слушать? Нет! А война не здесь, война где-то там! Но эти… русские меня поражают! Их предупредили! Раз! На склады сбросили огненные бомбы! Мы отсюда прекрасно видим пожарища! Еще дымятся! Два! Половина хабитата выгорело – три! И они всё равно здесь!

— Служат кормом чудовищам…, - мрачно процедил Второй, угадав паузу в тираде англичанина, - Неимоверная тупость.

— Господа, это в Европе хабитаты на расстоянии от 30 до 70 километров друг от друга, - внес свою лепту я, - А это Азия. Здесь, скорее всего, лишь одна еле работающая дрезина, а забирают отсюда налог не продуктами, а спиртом из пшеницы. До ближайших соседей, которых, кстати, тоже сожгли, сотни километров пути. Одежды для длительных путешествий по почти зимней степи у хабитатцев нет.

— Крест, вы их оправдываете? – неприятным голосом спросил инквизитор.

— Я их понимаю, - в тон ему ответил я, - Тем более, Второй, как вы уже поняли – они платят за свою глупость и делают это прямо сейчас.