Книга Воин в осаде, страница 38 – Харитон Мамбурин

Камикочи пролегала между двух горных хребтов Хида с запада на восток, представляя из себя вытянутую и покрытую густыми лесами долину, где почти ровно по центру текла веселая и довольно глубокая речка, называемая местными Адзуса. Вдоль реки, по самому «глубокому» месту долины шла узколейка, соединяющая три хабитата, расположенные в начале долины с её «столицей» Хагонэ. Эдакая «сосиска» около пяти-шести километров шириной и 50-ти в протяженности. Сам бывший монастырь располагался во второй трети долины, если началом считать её основной вход, отдавая последнюю треть на откуп своим бывшим владениям, захваченным обезьянами. Именно там, на диком-диком западе, где брала исток Адзуса, и находились давно уж обветшавшие онсены Камикочи, занятые новыми жителями.

Почти вся местность моего домена представляла из себя совершенно непригодную ни для чего территорию. Гористые склоны, поросшие лесом, были непригодны для строительства. Ценные ископаемые? Цифра, неприятно близкая к нулю. Охота? Даже животным не особо нравилось жить в месте, где наклон местности колебался между 10-ю и 30-ю градусами. С рыболовством тоже было все плохо, Адзуса рекой была бодрой, могучей, но узкой и бурной, так как путь себе грызла в твердой скале. Снабжала всех водой — и ладно.

В общем, у Камикочи было два неоспоримых плюса на мой взгляд. Первый — она идеально подходила для того, чтобы быть доменом Древнего рода, гарантируя беззвестность, защиту и отсутствие экономического интереса. Второй пункт был чуть-чуть интереснее. Даже такие «дикие» и ко всему приспосабливающиеся Иные как тануки, были вынуждены закладывать свои деревни в определенных местах, где нормальное разумное существо могло спокойно выпить свой вечерний сакэ, не рискуя катиться вверх тормашками по камням и колючкам до самой Адзусы.

Деревни же я планировал навестить все.

Взбираться на склоны к сердцу лесного клана Иных было сомнительным удовольствием — почва, лежащая кое-где предательски тонким слоем, заставляла внимательно смотреть под ноги, деревья, за которые я хватался манипуляторами СЭД-а, иногда норовили упасть, а уж окрестное мелкое зверье, поднявшее галдеж из-за пыхтящего паром и лязгающего доспеха, вообще сообщало даже случайно засевшему на Ядзусе рыбаку, что в лесу определенно что-то творится. Шансов скрытно приблизиться к клану лесных жителей и внезапно на них напасть у меня было приблизительно столько же, сколько у Рейко стать императрицей.

Впрочем, я не собирался ни скрытно приближаться, ни, тем более, нападать.

— «Ты чувствуешь?» — с легким беспокойством спросил меня Эйлакс.

— «Да, конечно. Это не имеет значения. Наоборот, так даже лучше», — хмыкнул я, гулко топая ножищами «Свашбаклера». Площадку под деревню этот клан, название которого я даже не старался запомнить, выбрал ровную, от чего идти по ней между странных круглых домиков, увенчанный круглыми же остроконечными крышами, было настоящим удовольствием. Дома, как и развешанное возле них белье, было мной отмечено особо — ткани яркие, не заношенные, обмазка стен настолько ровная, что любой отделочник обзавидуется. Деревня-игрушка, лесная сказка.

Встречали меня, как и полагается, в центре. Тануки, принявший вид могучего волосатого мужика с узкими как щелки глазами, гордо стоял с сомкнутыми в замок на груди руками, разглядывая меня, как случайно заброшенную в его село мимопролетавшим слоном фекалию. Одет тануки был куда крикливее и ярче, чем любой японский аристократ — расшитые золотом китайские штаны, высокие сапоги из мягкой кожи, полураспахнутое кимоно с журавлями, за которое в Токио можно было выложить от 10 миллионов йен, либо продать душу.