Книга Воин в осаде, страница 141 – Харитон Мамбурин

Однако, мне уделили слишком много внимания. Отсутствие единого командования превратило слаженную атаку в толпу мечущихся туда-сюда людей, каждый из которых был себе на уме. Сейчас расчет сработал против меня — вынеся «Кагуру», они не ломанулись внутрь, а, наоборот, отойдя подальше от стен, стали ждать.

Ждать, готовя техники.

Меня, подбежавшего к неподвижной громаде «Кагуры-3», просто откинуло и впечатало в стену целым снопом детонирующей агрессивной энергии из десятка одновременно выстреливших по мне эфирных техник. Затем доспех упал под ноги своего мертвого старшего собрата, кашляя захлебнувшимся ЭДАС-ом. Взвыв последний раз, эфирный двигатель «Свашбаклера» заглох.

Я очнулся в темноте, ничего не видя и не слыша, полностью отрезанный от внешнего мира, за исключением пары индикаторов доспеха, докладывающих мне о том, что двигатель накрылся вместе с парой стабилизаторов. Голова гудела, во рту была кровь, которой я сплюнул на индикаторы, дыхание неровное и прерывистое. Только вот времени диагностировать свои неполадки не было совершенно. Вытянув шею, я схватился зубами за утопленный сбоку от головы рычажок, дергая его на себя.

Услышав за спиной щелчки, лязг и звук грузного удара, тут же закрыл глаза, выпуская Тишину и вызывая Арка.

А потом вздохнул с облегчением свежий и напоенный влагой воздух, ринувшийся в пропотевшее нутро открывшегося СЭД-а.

При этом я остался на месте, лишь прислушиваясь к перекрикивающимся голосам японцев. Сфера Тишина росла, ворон работал крыльями, у меня было несколько секунд, которые следовало провести неподвижно, и я этими секундами наслаждался… ровно до того момента, пока осколки от взрывов двух «АГП-01» не хлестнули по боку вскрытого «Свашбаклера», добавляя криков в какофонию этой ночи. Затем, перед тем как встать, я подумал, что большую часть сбережений нужно отдавать Рейко. Совсем не умею тратить деньги — только что угробил просто феноменальную сумму, убив Тишиной несколько метров дорогущих имплантационных накопителей.

А затем встал из лежащего раскрытого доспеха. Вновь не гордо и не пафосно, не вынимая из кобур свои большие, маленькие или средние револьверы, а тихо и украдкой, метнувшись длинной хитрой крысой под защиту ноги оплавленной «Кагуры-3». А вот потом, оттуда, под самые разные вопли японских аристократов, тревожные, жалобные, болезненные и панические, я отрыл огонь из своих «атлантов».

Фаза три.

Грязь. Слякоть. Буря. Ветер в лицо.

Ночь.

Один упрямый раненный идиот швыряется забытыми в карманах гранатами в других идиотов, панически орущих потому, что у них пропала идиотская сила, благодаря которой они чувствовали себя круче, чем идиоты без нее. Над ними летает ворон совершенно идиотских размеров, и в лапах у него снова гранаты. Парочка особо умных и удачливых дебилов, умудрившихся благоразумно отбежать куда подальше от основной недоубитой массы, пытается стрелять в темный силуэт не функционирующего артиллерийского доспеха, потому что где-то оттуда видны вспышки выстрелов, убивающие их товарищей. Имя этому кровавому идиотизму — война.

Только вот, оставшихся на ногах и способных перемещаться, настолько мало, что они видят и слышат только друг друга и больше никого. Доходит до оставшихся на ногах эта печальная правда быстрее, чем я успеваю заполнить каморы барабанов новыми патронами.