Книга Рыцарь в клетке, страница 79 – Харитон Мамбурин

— Фуоку-баба до сих пор жива потому, что бегает сюда регулярно, — вздел палец в воздух настоятель Соранеко-дзиндзя, — А взял бы замуж, давно бы уже преставилась! Упражняется!

— Она еще и твоих внуков переживет… — привычно ругнулся Дзюбей, но тут же зашипел на порядок громче, — Десяток чужеземцев идет. Сердитые.

Старик охнул и заметался по храму, не зная, за что ему хвататься. Дзюбей прыгнул, мягко приземляясь в центре небольшой площади перед храмом, а потом вновь замер, напрягая свои невеликие силы на предмет узнать больше о поднимающихся к ним сюда людях. На телодвижения своего главного жреца он внимания не обращал. Кроме старика Кавагуры в храме было лишь четверо молодых мико — по паре пацанов и девчонок, взятых Джеро из соседнего приюта. Весь молодняк, прекрасно знающий, что по вечерам Дзюбей терзает Кавагуру с помощью го, был сейчас сильно занят собой — сироты, ни грамма не желавшие провести свои дни в полузабытом храме, вовсю предавались похоти, дабы быть отсюда изгнанными за прелюбодеяние.

Дзюбей пренебрежительно фыркнул, решив не трогать молодежь. Пока идущие сюда поднимутся, мелкие успеют натешиться. Возможно даже и перед своей смертью.

Последнее было вполне вероятно потому, что божественный кот и подчиненный несравненного Дзюродзина отчетливо ощущал злобу и раздражение поднимающихся по лестнице людей. Обычно такие эмоции испытывал каждый, кто смог преодолеть 2120 ступенек к храму, вместе с изнурением, разумеется, но эта процессия уже на трехсотой ступеньке фонтанировала такими эмоциями, что Дзюбей едва не спутал людей с посланниками самого Эммы О!

— Ну что там?!! — заорал Джеро, заставляя своего бога, сосредоточенного совершенно на других вещах, подпрыгнуть и ошеломленно зашипеть. Разглядев своего жреца, Соранеко-ками не выдержал и прикрыл свою морду лапой — тощий старик обрядился в архаичный доспех, от тяжести которого неслабо пошатывался, но продолжал цепко сжимать в руках древнюю как он сам винтовку. Наконец, Джеро догадался упереть рассыпающийся от времени приклад в пол и тем самым стабилизировался, приняв гордую позу.

Потеря боеспособности жреца не особо смутила, а вот Дзюбей всерьез стал опасаться собственной безвременной кончины из-за неведомого, но очень хорошо им чувствующегося состояния под названием «испанский стыд».

— Идут, — промяукал кот, — Злые. Но там что-то еще. Кажется, они злятся не на нас.

— Эти бесстыдники что-то натворили?! — ахнул Джеро, подразумевая прелюбодействующую в храме молодежь.

— Нет, — отрезал бог. Он помолчал, прислушиваясь, а затем развернулся к своему жрецу, отдавая хорошо различимое стариком приказание, — Сними броню и убери ружье, Джеро. Все равно оно не заряжено. Надень лучшую одежду. Она в любом случае понадобится.

Бог и старик играли в свою игру много лет, досконально зная как правила игры, так и роли друг у друга. Сейчас игру требовалось прекратить.

Через десять минут на крыльце во всем своем сомнительном на вид, но совершенно откровенном по содержанию великолепии стоял высший жрец удзигами Соранеко-ками в лучших своих одеяниях. Джеро встал перед дверьми в главный молельный зал храма, гордо задрал голову на цыплячьей шее и скрестил руки на животе, перебирая невесть откуда добытые четки. Дзюбей подумал-подумал… а потом неспешно протрусил прямиком к своему жрецу, рядом с которым и уселся, приняв тот же невозмутимый вид. Это неслабо так ошарашило Кавагуру.