Книга Рыцарь в клетке, страница 126 – Харитон Мамбурин

— «Лучше кончай медитировать на тело и займись чем-нибудь полезным», — ухмыльнулся голосом демон, — «У него определенно могли бы быть сообщники».

— «Не думаю», — отрицательно покачал головой я.

— «Почему? Аа… думаешь, вооруженный старик не стал бы голодать, имей он товарищей, которых можно прирезать?», — хмыкнул демон.

— «Нет, просто вижу его меч. Он старый, из плохой стали, за ним не ухаживали… но он чистый, без следов крови», — указал я на очевидное.

Это наталкивало на интересные выводы, но обдумывать увиденное я стал, лишь вернув свое имущество назад на «Свашбаклер» и поискав на зацепах место под трофейный респиратор. Нырнул в уютное тепло внутренностей СЭД-а, я внезапно понял, что за проведенные несколько минут снаружи еще и умудрился неслабо замерзнуть. Очень интересно… Страшный холод, нет пищи, но есть оружие, а старик предпочел долго и упорно голодать. Почему? Он явно был не из боязливых, преследуя меня в СЭД-е несколько километров. Протез его, кстати, спас — из-за малой скорости старика, он просто не успел приблизиться к доспеху, когда я останавливался и проверял аурой окрестности.

Может, выжившие забаррикадировались? Может, я наткнулся на изгнанного из их рядов сотрудника? Почему тогда он был вооружен? Нужно было узнать больше.

Мотор лифта протестующе заскрипел, отправляя меня на дно обреченного города.

На нижнем этаже меня никто не ждал. Не было ни ловушек, ни караулов, ни хоть какой-то видимости человеческой деятельности — такой же пустой и пыльный коридор, ведущий к одной из центральных магистралей. Мне всего-то нужно было выйти из лифта и пройти сотню шагов, дважды повернув, чтобы попасть в зал, где меня ждали неработающие заслонки. Это я проделал хоть и осторожно, но с успехом.

…и застыл, оглядывая открывшуюся мне картину.

Заслонки сработали безукоризненно, но обитатели Театра Гениев основательно подготовились к этому событию. Забранные несколькими рядами частых решеток углубленные в скальный массив шлюзы определенно были открыты, совершенно точно выпустив удерживаемую миазму в город. Но… далеко она не ушла. Оба трехметровых скальных отверстия были закрыты сотнями заплаток из разнообразного металлического хлама. Полосы, обрезки, погнутые листы — всё это наслаивалось работавшими мастерами друг на друга, наваривалось, соединялось в два колоссальных и уродливых «кляпа», закрывших дорогу черной смерти. Но… недостаточно.

Миазма не могла прорваться, давление в резервуарах не падало, все снаружи были уверены, что чертовы заслонки закрыты, а механизм сломан. Реальность показывала совершенно иную картину, но очень мрачными красками — всё это время миазма сочилась внутрь.

С ней боролись, пытались выдолбить в скальном массиве ямы, я видел заполненные дымящейся полуматериальной жидкостью емкости, наблюдал шланги с насосами, явно в большой спешке принесенными сюда для откачки жидкой смерти. А еще… трупы.

Не десятки, а сотни тел лежали вокруг, демонстрируя мне картину своей медленной и трагичной смерти. Наиболее поврежденные и разложившиеся тела были в фартуках и перчатках, они явно принадлежали тем, кто наваривал слои металла, обрекая себя на отравление от протекающей дряни. Эти трупы лежали, собранные тогда еще живыми людьми в кучи. Отдельно лежали целые ряды тех, кого доконала вонь эфирных отходов — посиневшие, скрюченные, с платками на лицах. Они хотели выжить, но обрекли себя на мучительный и долгий конец.