Книга Изгнанник на цепи, страница 89 – Харитон Мамбурин

Стоило горечи чуть отступить, как стало трудно дышать. Осматриваю себя, стараясь удерживать холл «зеленого дома» под прицелом, а заодно и закрыв дверь за спиной, дабы ничто оттуда не укусило. Определенно сломаны ребра, две дырки в плече вяло кровоточат, да и глухая боль в тазу показывает, что туда взбесившийся простолюдин попал тоже. Но… двигаться могу, а значит — буду.

Начинаю обыскивать дом.

Большая семья… была. Девять человек тряслись, дергались, скребли пальцами по полу в разных комнатах. Соображай я нормально, не преминул бы удивиться — на весь Токио обычно в Бурю набирается десятка три телокрадов. Ресурсов на эмоции не было совсем. Торопясь, ковылял из комнаты в комнату, опираясь вывихнутой рукой на стену, быстро оценивал каждое из дёргающихся на полу тел, стрелял.

Не подходит, не подходит… эта… нет, тоже не годится. Слишком хорошо развиты физически — высокие красивые люди, совсем не похожие на «городских» японцев. Кажется, у них даже примесь крови сервов есть, уж очень мощного деда я обнаружил запертым в туалете. Такие вообще не годятся.

Искомое я обнаружил в одной из спальных комнат, в которой был целый шкаф учебников, атласов и энциклопедий. Здесь же обнаружилось и тело читателя всего этого богатства, дергающееся в конвульсиях на полу. Молодой парень, максимум на три года старше меня. Точнее, то, что от него осталось, успешно захватываемое в данный момент чужой душой.

Годится.

Подхожу, прижимаю дуло «раганта» к спине дергающегося тела, нажимаю спусковой крючок. Прямо в сердце. Усаживаюсь еще дергающему трупу на поясницу и достаю из кармашка на жилетке крохотный раскладной нож. Открываю его с помощью руки и зубов, начинаю быстро полосовать по спине подростка слова и знаки. Риск? Серьезный. Понятия не имею, насколько сейчас занята Момо. Может быть, он щелбанами поубивала тех скелетных страшилищ и сейчас прямо за моей спиной. А может быть, там окажется уже освоившийся телокрад, который даст мне по голове чем-нибудь тяжелым и убежит в ночь.

Если бы риск был бы благородным делом, то я бы, как Эмберхарт, сейчас был бы самым благородным на этой планете… вообще. Это если учесть, чемя занимаюсь и что планирую сделать далее.

Прислонить ладонь к изрезанной спине, произнести короткий речитатив на языке, состоящем сплошь из гортанных гласных и цокающих согласных, завершить его именем. Встать, кривясь от боли, отойти к двери, прислонясь к ней плечом.

Наблюдать.

Труп студента несколько раз сильно дёргается. Плюю на безопасность, затыкая револьвер себе за пояс, лезу за портсигаром. Мои «эксельсиоры» — единственное, что сохранилось в сухости и чистоте. Мучаюсь с извлечением сигареты при помощи одной руки. Тело юноши тем временем перестает спазматически дёргаться, вместо этого начиная вибрировать. У трупа дела определенно идут хорошо, а у меня не очень. Наконец-то сигарета поддаётся, и я зажимаю её во рту. Так, как там вызвать огонь на кончике пальца?

Безуспешно пыжусь с куревом, наблюдая, как у стоящего на четвереньках тела зарастают все порезы и незапланированные природой отверстия. Мне бы так. Эмоции выцветают, что говорит о том, что вскоре декокт прекратит свою работу, а мне станет ну очень хорошо в самых больших на свете кавычках. Да и пофиг, но искра-то где? Огонечку бы. На секунду.