Книга Изгнанник на цепи, страница 46 – Харитон Мамбурин

— Это ваша просьба о японском гражданстве, — достал он из-за пазухи аккуратный белый конверт, — Я лично прослежу затем, чтобы она была удовлетворена сегодня. Потом, до суда, император примет вашу присягу, признавая, что у империи нет к вам претензий.

В переводе на общепонятный, мне только что предложили лечь под Японию нахаляву с потрохами, одновременно с этим соглашаясь принять вечную протекцию императора от подставных обид местного населения. Человек, составивший этот план, спешил. Более того, был хоть и очень влиятелен, но малоинформирован. Я задумался. Ответ, конечно, можно было дать по-разному, в том числе и просто прострелив сидящему напротив меня человеку голову, но это было бы… слишком громко и слишком неэффективно.

— Вы будете подписывать? — прервал молчание Отагавари.

— Нет. Я, вместо этого, подумаю над перспективами подать заявление на гражданство в другую страну, — улыбнулся я, — Обязательно передайте эти слова пославшему вас. Дословно. Более я вас не задерживаю.

— Не думаю, что это у вас получится из тюрьмы или могилы, — посидев секунды три, зам начальника департамента специальных расследований встал, позволив себе скорбно покачать головой, — Тогда прощайте, Эмберхарт-сан.

— Отнюдь, Отагавари Макото-сан, — вежливо ответил я ему, — Всего лишь до свиданья.

Как только очередной в моей жизни шантажист вышел из палаты, я с трудом встал и поковылял к самому дальнему окну. Закурил сигарету, пуская внутрь прохладный декабрьский воздух. Здесь, в Токио, зимой редко когда бывает ниже +10 градусов. Подумав об этом, ухмыльнулся — градусы Цельсия в этом мире назывались просто градусами, а другие системы измерения температур так и не вышли за пределы весьма узкоспециализированных научных работ.

Бросил взгляд на лежащего ребенка. Та по-прежнему выглядела так, как будто умерла позавчера от переутомления. Однако, приходящие медсестры и врачи, закрывавшие нас с ней по очереди ширмочками при обследовании, уверяли, что всё хорошо. Посмотрев на показавшуюся из-под одеяла ступню, я прищурился… но быстро выкинул промелькнувшее подозрение из головы.

Наглость, высокомерие, неуступчивость, принципиальность. За все это я должен быть благодарен роду, из которого меня выкинули. Именно благодарен — любая социальная среда подобна обезьяннику, в котором носителя ресурса пытаются прогнуть, а бесполезных выбрасывают или используют. Кроме того, представители Древних Родов изредка служили «лакмусовой бумажкой», когда по какой-либо причине отправлялись в чужую страну. Монархи легко отслеживали тех, кто не слушал их настоятельной рекомендации с нами не связываться.

Кроме этого, у моего нахальства также были веские обоснования. Играть наглого неуступчивого «гасконца», скорого на выстрел в лоб, для меня единственный шанс заставить с собой считаться. Это все равно будет актуально ровно до момента, пока я не сяду внутрь подаренного Японии СЭД «Паладин».

На этих островах нет крупных скоплений миазмы, способных породить чудовищ, подобным сибирским. Японцы нация законопослушных трудоголиков, поэтому и бунты железнодорожников здесь чрезвычайно редки.

Кем тут работать пилоту такого чудовища как «Паладин»?

Ответ один. Палачом провинившейся аристократии. Цепным псом императора.

Так что мне плевать, сколько мозолей я отдавлю, ненавидеть меня будут в любом случае. Только тронуть не посмеют. Наверное. Поначалу.