Книга Изгнанник на цепи, страница 155 – Харитон Мамбурин

— «Культура, воспитавшая воинов, мнящих себя инструментами, далека от прямоты», — философски ответил я ему.

Сидеть было… скучно. Вообще все делать скучно, если ты ничего хорошего от будущего не ждешь. Именно так и спивались многие английские работяги, не находящие в себе смелости вступить в банду. Тягостное ожидание безрадостной неизвестности и страх смерти — рецепт билета на самое дно жизни. Впрочем, откуда малограмотному человеку воспитать в себе достоинство пустить вовремя себе пулю в лоб?

— Иеками-сан, — с легкой улыбкой прожурчал Кейджи, — Нам с Эмберхарт-куном предстоит долгий разговор. Наедине. Есть ли у тебя ко мне какие-нибудь просьбы или пожелания?

— Никаких, тэнно! — вновь выполнила фокус Рейко, — Покорнейше благодарю вас за оказанную честь!

И… они оба замерли. Монарх, с замершей на лице полуулыбкой и малютка в низком поклоне перед ним. В тишине медленно потекли минуты. Я на всякий случай тоже застыл, понятия не имея, что происходит. Бить? Бежать? Подать на них обоих в суд за вопиющую бессмысленность происходящего?

«Он дает девочке время изменить свое решение и высказать просьбу. Очень настойчиво дает. Она — не менее настойчиво отказывается» — прозвучало пояснение внутри моей головы. Я лишь расслабился и горько посетовал про себя, что иногда люди перебирают с культурой.

— Что же… тогда вы свободны, Иеками-сан, — наконец разомкнул губы владыка, — Я бы очень хотел, чтобы больше моих подданных обладали такой скромностью и твердостью духа, как вы.

Беседа тет-а-тет началась в личном кабинете правителя, который, к моему удивлению, соответствовал всем европейским стандартам, контрастно выделяясь на фоне остальной части дворца. Мебель, обивка стен, светильники… ахейская свеча, горящая неугасимым пламенем на рабочем столе… и, конечно же, хорошо знакомое мне зеркало. Из общего фона выделялся лишь кофейный столик, на который была навалена масса цветных и черно-белых журналов, пестрящих наименованиями техники и оружия. Некоторые из них, лежащие отдельно, были основательно замусолены.

Сам кабинет в аурном зрении буквально светился десятками, если не сотнями спрятанных за стенами кристаллов-накопителей. Я подумал, что некоторые из запитываемых ими механизмов вполне могли работать на улавливании эмоций. Стоило императору только захотеть, как меня бы что-нибудь проткнуло, застрелило, отравило или зарезало.

После того, как мы расселись, венценосный Таканобу внезапно продемонстрировал мне умение общаться в другом ключе.

— Хочешь знать, почему ты еще жив, Эмберхарт-кун?

В голосе императора отсутствовали нотки, могущие дать намек хоть на что-либо. Это был равнодушный тон, предназначенный только для передачи информации от человека к человеку. Я внимательно посмотрел на персону, к которой у меня было множество вопросов, претензий и предложений… и решил оставить их при себе. Вряд ли у такого человека есть время и желание разговаривать с теми, кого безальтернативно решено убить.

— Да, Ваше Величество.

— Ты убил обоих племянников Мура.

— Нет, Ваше Величество, — решил поправить я вскинувшего бровь в удивлении монарха, уточнив, — Я казнилГрегора и Айзека Мур на глазах их дяди.

— Даже так… — покачал головой властитель, — А твои брат и сестра?

Я ответил.

Он спросил еще, вновь получая искренний и подробный ответ, постепенно превращающийся в историю моих приключений в Японии. Скрывать мне было нечего — четвертый сын, прибывший в чужую страну в поисках своего места в жизни. Подросток, нашедший этот самый путь в лице девушки, брак с которой обещал ему немыслимый для его позиции взлет. Человек, взявший в руки оружие для защиты того, что ему принадлежало по праву.