Книга Опала на поводке, страница 59 – Харитон Мамбурин

Огромный седой дух собаки покачал гривастой головой, поцарапал нижней лапой траву, пожевал губами.

— А тебе нужна обязательно такая дрянь? – спросил он, с откровенно-невысказанной просьбой.

— А альтернативы есть? – развел я руками.

— Эх… нету. Ладно, выполним… раз директор Суга попросил, - вздохнул огромный пес, - Но с него самого – еще столько же освященного сакэ!

Если бы этот мир нуждался в описании, то я бы его назвал миром Эфира и Железных дорог. Рельсы были проложены везде, где можно, а там, где нельзя – строили специальные мосты с рельсами, по которым пускали подвесные трамвайчики. Самое смешное, что за такое изобилие чистого и качественного железа людям нужно было благодарить именно Шебадда Меритта, самого знаменитого и ужасного тирана. Узурпатор Эфира обожал развлекаться тем, что таскал железные астероиды со всей Солнечной Системы и держал их на орбите Земли, периодически шарахая по особо крупным группам неугодных. Хотя хроники описывали, что Меритт куда больше астероидов аккуратно опустил на поверхность, просто так, а может - и имея какие-то свои мотивы. Взять интервью у него было проблематично.

Я ехал в трамвайчике со своей обычной сигаретой в зубах и удовлетворенно разглядывал выданную Суга подвеску, в камне которой иногда поблескивали искорки. Всего одна ночь, а эффект от действий комайну уже есть! А еще настроение знатно повысилось из-за того, что со мной ехала моя трость – единственное, что позволили держать в комнате общежития, правда, проверив раз пять на наличие скрытого клинка.

— А его-то мы с собой зачем взяли? – раздался раздраженный голос красноголового Икари Кёйке. Спрятав брошь и подняв взгляд, я увидел, что японец смотрит на меня.

— В первую самоволку едут все мальчики класса, - дружелюбно проговорил везущий нас за пределы Гаккошимы третьекурсник. Ехали мы в ночи – приобщаться к запретному миру большого города.

— Могли бы его и оставить. Табаком воняет, - пробурчал красный, отворачиваясь. Это мне уже не понравилось.

— Кёйке-сан, я понимаю, что у вас есть причины относиться ко мне с антипатией. У меня они есть тоже – вы напугали наш класс, забодали и уронили старосту, навели панику… Именно благодаря вам я из невинной жертвы чуть не превратился в вредителя и террориста, - негромко произнес я, привлекая внимание всех мальчишек вагона, - Но я вас прошу, Кёйке-сан, не раздувайте свою антипатию ложью. Я развеиваю дым с помощью ауры в двух метрах над трамваем – запах табака вы ощутить сможете, только если встанете на крышу.

— Бодатель Старост, - фыркнул себе под нос Хасуда Кейджи, заставляя вагон начать хихикать. Это Кёйке более чем не понравилось. Я его понимал – сам бы взбесился, получив обидную кличку за то, что правильно бросился спасать невесту.

— Ну, он вообще-то единственный, кто что-то сделал, кроме Цурумы, - веско прогудел Распутин, закутанный в просторную рясу католического монаха для маскировки. Вагон опять согласно загудел.

— Если у тебя такой контроль ауры, то докажи! - с вызовом обратился ко мне Икари, - Попробуй сделать вот так!

Парень поднял руку, которая вся налилась зеленовато-серым цветом. Остальные ученики затихли и наблюдали, как свет потихоньку сжимается, уходя с предплечья и пальцем, становясь интенсивным пятном на мякоти ладони. Процедура заняла у Икари около минуты, а ее окончательный результат вызвал завистливые и ободряющие шепотки. Один только Кейджи не растерялся, показав красноголовому большой палец и сопроводив комментарием «Крутой Бодатель Старост!».