Книга Опала на поводке, страница 118 – Харитон Мамбурин

— Я снимаю с Театра Гениев все ограничения и все текущие проекты, дабы поручить ему две задачи, - с мягкой улыбкой продолжил Таканобу, глядя, как старик начинает выцветать кожей, - Первой будет задача, с которой вы не справляетесь уже тридцать два года и шесть месяцев. Через четыре года я хочу ознакомиться с действующим проектом эфирного силового доспеха японского производства и увидеть все производственные линии для его серийного изготовления…

Старик стоял, ни жив, ни мертв, медленно потея.

— Если мой приказ будет выполнен… - Кейджи мягко улыбнулся, - …то город продолжит свое существование. Если же нет… вот ваше спасение, - палец указал на саквояж, удерживаемый Тайко, а Таканобу пояснил, - Там вся… абсолютно вся документация, все необходимые перечни материалов, все – что нужно для запуска производственной линии и постройки английского эфирного доспеха «Йоркер». Команда, что справится с простым копированием – останется на своих местах. Остальные – нет.

— А… - заикнулся главный инженер, но поднятый вверх палец его заткнул надежно, как сунутый в рот носок.

— Знаете, Тайко-сан, этому английскому механизму почти сто лет, - Таканобу бледно улыбнулся, - Если вы не сможете его повторить, то Ржавая Дырка будет уничтожена, а всем местным… жителям придется покинуть страну. Мы воспитаем других. Как вы сказали, Эриксон-сан? Эффективных.

Человек с залысинами сомкнул свои ладони за поясницей, и с задумчивыми видом прошелся перед стоящим в прострации стариком. Помолчал пару минут. Бросил взгляд на одноногого, потом на англичанина, стоящего с вежливой полуулыбкой на лице.

— Нет! – громкий веселый возглас Кейджи совмести с звонким хлопком ладоней, - Нет, я сделаю лучше! С этого момента из Театра Гениев без моего личного дозволения не выйдет никто! Вы будете получать провизию, чистую воду, все необходимые материалы – все четыре года. Но если вас, лучших мастеров и инженеров Японии постигнут неудачи в обоих выданных мной поручениях… то я прикажу залить этот город изрыгаемой им миазмой!

Обратно ноги его несли с такой легкостью, что Эриксон, будучи гораздо выше, еле поспевал. Душа Таканобу пела. «Ниппон банзай? Ниппон иччи?» Это замечательно, это чудесно, это просто прекрасно… но не тогда, когда закостеневшие мастера и кукольники занимаются технологиями кто во что горазд. Чего добился этот «Театр Гениев» за сорок лет?! Одной эффективной вещи – «хайяй»! Что же произошло, когда это изобретение попало на Запад? Какой то мальчишка-баронет в Италии за несколько дней догадался совместить два двигательно-зарядных рюкзака с четырьмя колесами! Рама, держащая рюкзаки и четыре несчастных колеса! Даже Кейджи понимает, насколько это обыденная идея. Насколько простая.

Театр Гениев… отвратительный паноптикум, пожирающий бюджетные деньги. Бесстыдная прорва, где бесследно исчезают лучшие студенты Токио, превращаемые здесь в безгласных рабов признанных «изобретателей»!

Но ведь гордость… а что в ней толку, когда они не могут даже украсть технологию? Им не на чем ее воспроизвести, нет людей, способных понять чертежи, построить станки, познать систему!

Таканобу не озвучивал задания. Он объявил о начале казни. Гнойник страны, выдаваемый за нечто уникальное, за памятник, за шедевр – будет уничтожен, а его порождения не расползутся по стране.