Книга Крушитель, страница 76 – Харитон Мамбурин

На Гару, лежащую на полу со сломанной шеей.

Хатш был воином. Сыном воина, внуком воина, венцом целой цепочки победителей, кровью и потом выгрызших высокое место в этом мире. Поэтому он, не теряя ни секунды, прыгнул с сидячего положения назад, через диван, разрывая дистанцию с тем, кто прокрался в помещение незаметно для них всех. Чуть позже, на долю секунды, тоже самое сделали Сян Лин и Джекилл. Шумно, с выдохами и хрипами, но также, удаляясь от смертельно опасного противника. На диванах завозились отдыхавшие.

Через полторы секунды в помещении было девять готовых к бою парней, один спокойно сидящий на диване гигант в деловом костюме и… два трупа. Лежащая на полу Гара и выпавший из-за своего стола Широсаки Кэтсуо. Оба убитые беззвучно, мимоходом вычеркнутые с полотна жизни, бессмысленные и страшные. Доказательства… чего?

Проклятый Кирью никак не показал, что его волнуют девятеро тренированных с самого детства воинов, каждый из которых мог, не напрягаясь, убить любого «надевшего черного», не входящего в Старые рода. Он даже откинулся на диване, глядя на Хатша. Тот, прерывисто дыша, разгонял своё Ки темпами, которые раньше счел бы самоубийственными. Не думая, не соображая, не боясь, не злясь, не…

Соломир Хатш был воином. Сыном и внуком воинов. Его инстинкты были остры. Они кричали ему, что на мелочи нет времени. Что ни на что нет времени, кроме самого главного.

— Как здорово, что вы здесь собрались… — негромко прозвучал голос человека, которого очень сильно недооценили, — Малышу Гансу очень скучно одному. Вы к нему присоединитесь.

Соломир не мог понять этих слов, у него не было свободных ресурсов на осознание услышанного, но поняло то, что сидит у каждого человека внутри. Поэтому, когда восемь человек с боевыми возгласами и криками кинулись в атаку, Хатш бросился к окну. Он знал, что ему в спину полетит шрапнель от установленного там заряда, что это смертельно опасно, но такой исход казался ему лучшим выбором. Единственно возможным.

…

Он не успел прыгнуть.

«Сегодня утром, в девять тридцать, второй советник министра культуры, Кэзухико Тотомару, был обнаружен у себя дома мертвым. Тело обнаружила его домработница, тут же вызвавшая работников полиции. Официального заявления еще не было, но мы располагаем сведениями, что один из очень уважаемых и заслуженных членов нашего общества был убит представителями якудза в крайне необычной мане…»

Даже в культурной Японии, где под поклонами и мягкими улыбками скрывается жесткий культурный код, некоторым представителям прессы свойственно совершать отчаянные глупости ради привлечения аудитории к своему каналу. На это я и рассчитывал, «сливая» информацию бойко тараторившей сейчас с экрана девушке, но их погасили, отрубив прямой эфир, удивительно быстро. Впрочем, неважно. Джин обязан был вырваться из бутылки, просто это будет теперь недостаточно публично. Главное, что репортеры сработали как часы, утаить смерть этого деда уже не получится, так же, как и её нюансы. Кэзухико Тотомару был убит точно также, как несколько лет назад был ликвидирован Кавасима Сайго, один из директоров «Тсубаса Петролеум», то есть весьма необычным способом.

Выключив маленький телевизор, который внезапно появился на кухне у моих родителей, я продолжил завтракать, испытывая к Тотомару определенную благодарность. Если бы не его попытка сыграть сразу за обе команды, предупредив Широсаки, то мне бы пришлось убивать старика чуть ли не просто так.