Книга Крушитель, страница 40 – Харитон Мамбурин

— Есть, — легко согласился смуглый, — Но я смогу спокойно жить дальше с этими претензиями, не предъявляя их. А вы?

Кажется, эти торги для брокера сложатся отнюдь не благополучно…

Мне подарили хмурый и обиженный взгляд, сопровождаемый словами:

— Ты нам ничего не должен. Мы бы приняли любой ответ. Зачем лгать?

— Здесь лгу не я, а вы, — сняв темные очки, я повернул голову к спрашивавшему меня парню, — Если бы всё обстояло так, как вы подозреваете, то слава додзё «Джигокукен» летела бы по всему миру… Начинаете понимать, да? Но я немного разовью эту тему…

Спустив ноги с шезлонга, я отпил сока, а затем продолжил, глядя на хмурых парней, собравшихся вокруг:

— Вы делаете две ошибки, первую, как люди, вторую, как молодежь. Как люди вы рассматриваете других «надевших черное» как общество, а как молодежь — до сих пор надеетесь, что вам помогут, подскажут, научат. Что вы кому-нибудь пригодитесь, что кто-то протянет вам руку помощи.

— Ты нам помог!

Я смерил сказавшего это взглядом, а затем кивнул на океан.

— Чтобы вы и дальше защищали женщин. Этим вы мне и полезны. Но не обольщайтесь, никакого общества «надевших черное» не существует. Мы друг другу разве что противники… или просто знакомые. Если вновь упомянете додзё, то намекну: там разучивают, практикуют и оттачивают стиль.

— И что, мы не можем найти себе додзё⁈

— Понятия не имею, — пожал я плечами, — Но вы слишком старые и слишком слабые, чтобы быть интересны всерьез какому-нибудь мастеру.

Действительно, за прошедшие сутки, что разделяли приезд Рио в мой дом и лежание на этом пляже, четверка «охранников» айдолов не тренировалась ни минуты. Они скучали, болтали с девушками, ели, пили и спали. Можно было бы сделать скидку на перелет, но с утра, после заселения в отель, у меня вышли на пробежку все, включая родителей. Более того, вышла Ханнодзи вместе с девчонками… а вот их кавалеров даже такая мелочь не волновала.

Впрочем, мне и без этого проблем хватало. Застоявшийся японский айдол, почуявшая вкус свободы, безопасности и денег — это само по себе проблема. Оптом, то есть в количестве почти десятка штук — большая проблема. Теперь умножаем это на присутствие самой Ханнодзи, на желание других хоть как-то выделиться при такой конкуренции…

В общем девушки, весело брызгающиеся сейчас на мели, носили на себе купальники очень смелого дизайна. Или дерзкого. Это вполне тянуло на эротическое шоу, потому что, учитывая все обстоятельства и тлетворное влияние Асуми Хиракавы на подрастающие (и уже подросшие) умы, женщины моей семьи решили не отставать. Даже госпожа Ацуко в её почтенном возрасте всё-таки махнула рукой на моральный облик приличной японской домохозяйки, надев нечто такое, от чего её собственный и любимый муж уже третий час лежал на шезлонге с соломенной шляпой в районе паха. Держал головной убор Харуо крепко, а его взгляд его глаз, направленный только на жену, был уже слегка красноват — отцу очень сложно было бороться с собой. Особенно когда сама Мия Ханнодзи, одетая пусть и скромнее своей свиты, но нагибается за мячом или чтобы плеснуть в кого-нибудь водой.

Правда, все мучения отца совершенно не котировались по отношению к мукам Такао Кирью, который на этом поле боя был совершенно один, лишенный даже малейшей надежды на какого-нибудь союзника. Четыре на десять делятся с трудом, поэтому мой брат был, мягко говоря, нарасхват среди свободных, веселых и совершенно не сдерживающих себя девушек. Точнее — мало сдерживающих. Съёмка, всё-таки, шла постоянно.