Книга Решатель, страница 76 – Харитон Мамбурин

С ними пришлось говорить. Много. Создать образ возмущенного семнадцатилетнего гражданина, которого ни за что, ни про что лишают свободы и средств к существованию. Продемонстрировать смущенную и обеспокоенную жену, стремительно теряющую веру в справедливость. Затем привести домой избранных, сделать им чай, показать друга семьи в виде известной чуть ли не всему Токио панды, сидящей посреди завалов свежего бамбука. Тихо и скрытно поторговаться с наиболее ретивым из репортеров, умудрившимся заснять табличку на доме напротив. Впрочем, многого это мне не стоило.

Япония – страна законов, традиций, обычаев и неписанных правил. Каждый гражданин этой необычной страны знает свою роль и своё место в жизни, его культура определяет то, что он сегодня делает, говорит и любит. На этом контрасте можно и нужно сыграть мне, потому что если по закону я совершеннолетний «носящий черное», то вот по обычаям страны, в которой совершеннолетними считаются с двадцати-двадцати двух лет, я еще ребенок.

Больше шума, больше личных данных, больше историй о том, как снимался моделью и как участвовал в боях. Как стал «лицом» сайта, который уже давно переродился в обязательный для любого «надевшего черного» ресурс. Больше, больше, больше. Возможно, мне даже придётся списать все долги Пангао, потому что мало того, что этот подозрительно умный тип в самый нужный момент поднялся на дыбы и обнял меня лапой за плечи, введя репортеров в экстаз, так он еще и поймал двух типов, пытавшихся вломиться ко мне в дом, пока мы с Маной были в школе. Что порождает ответ на вопрос, почему нам оставили такую возможность.

Весьма кстати подъезжает полиция, их явно послали разогнать это совершенно неудобное для некоторых лиц собрание, но вместо этого представители закона попадают в кадр, добавляя огонька для уже собирающихся уходить журналистов.

Отлично.

Жирный, вышедший из ворот напротив, вовсю демонстрирует натянутую на его обильные телеса белую футболку с надписью «Любитель нори».

Всё идёт по плану.

Уже поздно ночью, уложив в гостевых комнатах Эну и Такао, я спускаюсь в тесное и уже наполовину заполненное техникой бывшее бомбоубежище. Там у меня лежат люди, которые решили, что могут безнаказанно вломиться в дом и… что?

А, подложить наркотики. У них с собой оказывается почти полкило.

Оба типа оказались связаны с полицией, причем настолько плотно, что это породило у меня идею. Сильно истощенный после экспресс-допроса (как знал, что нужно использовать Ки, а не калечить этих субъектов), я прошел на свой маленький задний двор, собирающийся в будущем стать площадкой для поединков, а там, присев около беспамятной собаки, лежащей в коме, запустил её источник, начав собирать Ки с удобного донора. Его, этой энергии, оказалось удивительно много. Бросив задумчивый взгляд на оказавшегося неожиданно полезным мастифа, я вернулся к своим недоброжелателям и… через десять минут они покинули мой дом, имея в головах несколько установок и контактный номер одного из репортеров, приглашенных мной днем.

Набрав на одном из одолженных у добрых якудза телефоне определенную комбинацию, запускающую очередной шифрованный сигнал, я ушел спать. Утром у моего крыльца оказался молодой взволнованный японец, передавший, что сидящий у меня на крючке Икивашири Дайсуке уже в курсе той «беспрецедентной травли, которой подвергается один из наиболее примерно ведущих себя подопечных Комитета», поэтому меры принимаются самые серьезные. Теперь можно было расслабиться и ждать.