Книга Решатель, страница 65 – Харитон Мамбурин

В додзё «Джигокукен» меня не ждали. Хотя тут никого не ждали, додзё было закрыто на ремонт, осуществляющийся силами учеников и нескольких наемных рабочих, пытающихся понять, что от них хотят. Разбросанный дёрн, песок и кусты уже собрали в кучи, сожженная стена и отколотая часть крыши были целомудренно занавешены зеленой пленкой, натянутой на леса, а сам мастер стоял на сохранившейся наполовину каменной лестнице, хмуро и гордо озирая происходящее вокруг.

При виде меня Горо Кирью сморщился, как будто зажевал целиком лимонное дерево с незрелыми плодами. Но ждет, когда я приближусь. Это будет разговор наедине.

— Ты опозорил меня и моё додзё… внук, – выталкивает из себя человек-гора, – И моё учение.

— А ты, дед, в очередной раз завёл меня в ловушку, – цежу я, остановившись в трех метрах от него, – причем только из-за своей гордости. Ты представляешь, что было бы, если бы я убил Ганса Аффаузи? Что было бы с нашей семьей?

— Я…

— Тебе знакомо «духовное давление», дед? – обрываю я старика, – оно же «жажда смерти»? Знаешь, что это такое? Это техника, которой ты передаешь вовне своё отчетливое намерение убить противника. Её знают все. А знаешь, как её можно изменить? Если модулировать этот сигнал, сделать его волнообразным, если присовокупить к нему соматический компонент нужной тональности, то эффект выйдет в десятки раз сильнее. Если бы я использовал такое, то меня бы «не простили» вы все. Я, в отличие от тебя, не могу стать сильнее, но это не значит, что я – остановился. Не становясь сильнее, я становлюсь смертоноснее день ото дня. Я тренируюсь с утра до вечера. Мой источник активен постоянно. Я мог бы убить тебя, Аффаузи, всех остальных в додзё. Это вышло бы гораздо быстрее и проще, чем успокоить одного заносчивого пацана. Что мне пришлось делать после получения от тебя незаслуженной трепки. Теперь этот кусок бессмысленного пафоса, чем-то сильно напоминая некого Горо Кирью, повис на моей шее. По твоей вине. Так кто кого опозорил? Я тебя или ты – всех нас?

Старик, чья короткая прическа торчала седым разгневанным ежом, разинул рот.

— Кусок бессмысленного пафоса…? – пробормотал он, – Аффаузи…?

— Вы живете в своем крохотном мирке, отвернувшись от людей, – дёрнул щекой я, – высокомерно прячась за громкими словами и зрелищными техниками. Вы заявляете, что идёте по Пути, но весь этот Путь, как я погляжу, это вечные тренировки в надежде овладеть новым способом пускать фейерверки. Не более. Ты – хуже всех, потому что до сих пор не веришь в собственного внука. Даже Гансу, глупому пятнадцатилетнему мальчишке, талантливому только в пускании фейерверков, хватило дважды получить по башке, чтобы изменить свою точку зрения, но вот ты, статридцатилетний патриарх… ты именно то, чем я тебя назвал. Несносный старый болван, вредный пердун и упрямый баран. Я запрещу Эне и Такао сюда ходить. Семья Кирью тебе больше не доверяет.

Развернувшись, я пошёл на выход. Никто меня не остановил. Раньше бы дед наверняка разорался бы от такого, даже, может быть, бросил вызов. Но сейчас я уже видел параллели между поведением Джакобо де Суиньга и Горо Кирью. Они почитали этих Аффаузи чуть ли не за богов их мира. Орать на учителя гения, даже если он является твоим внуком, Горо уже не может. Не смеет.