Книга Решатель, страница 32 – Харитон Мамбурин

Очень интересный разговор. Он снимал некоторые из моих незаданных вопросов, но порождал новые. Кто контролирует невидимок? Как? Кто мог им всем поставить условия так, что они их все приняли? Шиноби, Старые рода… в этом мире множество мелких анклавов пользователей странных сил. И они все не высовываются. Добавить к этому ряд чересчур продвинутых технологий? Картина приобретает очень мрачные тона, в которые идеально вписывается готовящийся глобальный эксперимент с клонированием.

Почему? Потому что подобное дело должно быть очень… очень громким, а у нас обыватель совершенно не в курсе, какие тучи ходят на горизонте. Если представить правительство каждой страны как небольшой клан… скажем, пользователей власти, то тот, у кого хватает возможностей контролировать шиноби, может контролировать и их. И Старые рода. И ками знает, что еще.

Нужно ли мне в это соваться? Нет, но присмотреться к своему ученику, главе Старого рода, стоит. Возможно, я найду еще больше ответов, не привлекая чьего-либо внимания, прямо как в случае с людьми, носящими значки в виде перевернутой куриной лапки, о которых меня как-то раз предостерегал Хаттори.

Ученики были моей следующей остановкой на сегодня.

С Джакобо де Суньига дело иметь было… сложно. Когда гордый сын знатной семьи затравлен и находится в отчаянии, он скалится на любого, кто подходит слишком близко, с какими бы целями к нему не подошли. Это вызывает определенные трудности, из-за которых я смотрю на Джакобо почти также, как и на тело Соцуюки Шина.

Правда, еще и бью.

— Ты не знаешь язык.

Удар.

— Не владеешь какой-либо профессией.

Удар.

— Не можешь сосредоточиться на простейшей медитации.

Уже не просто удар, а пинок в бедро, отшвыривающий пытающегося выстроить грамотную атаку парня. Следом идёт коварный, замаскированный отмашкой, очень короткий апперкот, вынуждающий испанца потеряться.

— Я делаю единственный вывод. Ты не заинтересован жить, Джакобо де Суиньга. Мне проще бросить тебе вызов, разрубить твоё тело, а затем заказать еще одного человека, вдобавок к твоим сестрам.

Добивающий удар сверху вниз в челюсть.

— Ненавижу… – хрипит молодой осел, пытаясь собрать себя с пола.

— А я, думаешь, всю жизнь мечтал о таком счастье как ты и твои застенчивые сестры? – интересуюсь я спокойно, отходя в другой угол зала и скрещивая руки на груди, – Я уважаю твое желание сделать всё самому, самостоятельно достать род из той бездны, куда тот уже упал, но если ты думаешь, что можешь пытаться за счет моего времени – то просто скажи это вслух. Либо смирись, прими деньги и продукты, а затем тренируйся, не думая о завтрашнем дне. Смирись не передо мной, ты мне не нужен. Перед собой.

— Да пошёл ты!! – человек снова закусил удила.

— Ты так и не понял, – вздыхаю я, – Я трачу на тебя время теперь лишь потому, что считаю, что твои сестры не заслуживают той участи, которая на них обрушится с твоей смертью. Они не будут учиться у человека, который будет причастен к смерти их брата и рода. Ты смотришь на мои предложения как на подачки, а я вижу в них лишь способ сэкономить время вам и себе.

— Ты так и не понял?! – шипит де Суиньга в ответ, – Как только мы выучимся, нас разберут! Как товар! Мы больше не увидимся!

— И что? – интересуюсь я, – Зато вы все трое будете живы. У вас будет надежда. А пока всё, что ты делаешь, на мой взгляд – это просто пытаешься сдохнуть, как и остальные де Суиньга. С «честью». Правда, обманув всех, кому давал своё слово. Твои сестры боятся тебя больше, чем любых других людей в этом мире. Догадываешься, почему?