Книга Решатель, страница 28 – Харитон Мамбурин

— Нет, Хоримия-сан. Я отказываюсь.

— Вы… в своем уме? – спустя небольшую паузу осведомился сидящий напротив меня человек, – Вам, «надевшему черное», предлагают официальную работу и прекрасную плату за неё!

— Мой пассивный доход уже превысил сумму в три миллиона йен в месяц, – отнесся я с безразличием к словам агента СК, – Комитет просто не сформулирует убедительное предложение, способное меня заинтересовать. Еще что-нибудь?

— Кирью-сан, – человек в деловом костюме попытался сделать свой взгляд как можно убедительнее, – К вашему отказу не проявят понимания.

— Мне плевать, можете передать это дословно, прямо в лицо Икивашири Дайсуке, – отрезал я, – Всем на улицах очевидно, что Специальный Комитет пытается усилить свой контроль над «надевшими черное», выходя за рамки негласного договора, работавшего прежде. Камеры в залах, попытки принуждения бойцов регистрировать заявки заранее, аффилированные судьи… Этого не будет. Вам некем заменить ни меня, ни Тануки Ойю, поэтому бойцы, перешедшие в крытые арены, так и останутся просто бойцами. Это Икивашири тоже можете передать. Всего хорошего.

Чинопочитание в Японии гипертрофировано. Ничто так не говорит о человеке, как его «положение в обществе». В целом, это присуще всем восточным странам, но здесь, в этой островной империи, своеобразной формой лицемерной гордыни служит даже подача собственной визитки. В целом, даже вот этот Хоримия-сан, протягивая свою визитку, уже может испытывать немалый прилив гордости и собственного величия, но при этом он вполне может заработать разрыв позвоночного столба от внезапного поклона, окажись внезапно в обществе Икивашири Дайсуке, нового фактического главы японского филиала Специального Комитета и главного инициатора активности этого предприятия, попытки взять «надевших черное» под контроль.

А я, в свою очередь, крепко держу в руках яйца, горло и жизнь Икивашири Дайсуке, благодаря компромату, доставшегося от покойной матери Маны, Шираиши Айки. Рискованное занятие, наверное, если бы у этого господина не было гарантий, что компромат не пойдет в дело, пока меня не трогают…

Вот такие вот хитросплетения социальных слоев общества, из-за которых господин Хоримия вскоре лишится права подавать свои визитки, хоть и ни в чем, особо, не виноват.

Следующим на повестке дня у меня было кормление панды.

Пангао был единственным существом в мире, которое меня, переродившегося волшебника, раздражало всерьез. Хитрый, ленивый, чрезвычайно многознающий зверь, не умеющий ни разговаривать, ни каким-либо иным образом общаться с людьми, умудрялся существовать настолько праздно и хорошо, ничего для этого не делая, что это казалось преступлением против логики. Одним из. Всё-таки, я понимал, что тут что-то не так. Панда, какой бы умной пандой она бы ни была, не могла бы единолично, в одну морду, найти и удержать, а затем и поделиться убежищем для Хаттори Ивао, но, тем не менее, так оно и было.

За это убежище расплачивался я, причем прямо сейчас, отсчитывая наличные за небольшой грузовичок, набитый свежайшими бамбуковыми стеблями. Затем, осуществив все полагающиеся расчеты, занял место рядом с водителем, демонстрируя ему адрес, куда нужно везти растения.

Пангао ценный союзник, в данный момент незаменимый, но как же хочется, на самом деле хочется впечатать пинок-«джигокукен» в эту огромную мохнатую задницу, по-хозяйски зарывшуюся в груду бамбука…