Книга Решатель, страница 116 – Харитон Мамбурин

— Тебе не жить, японец…! – сипит, наконец, представитель рода, – Ты хоть представляешь, что…

— Ты слабак, – перебиваю я его, – Почему за Гансом отправили такое ничтожество? Потому что даже отправлявший ничего из себя уже не представляет. Старым родам конец, вас уже рвут на части как изнутри, так и снаружи. Через неделю выжившие уже начнут прятаться.

Источник Аффаузи судорожно дёргается, пытаясь разогреться еще сильнее, но я уже вижу, что он пришёл к Пангао во «всеоружии», справедливо опасаясь, что медведь легко навешает четырем простым смертным и такому слабому практику.

— Бесполезен, – выношу вердикт, стреляя человеку в грудь. Недостаточно энергии, чтобы сформировать капсулу и отправить туда, куда отправилось Ки остальных. Недостаточно, чтобы работать генератором. То ли дело главы родов, получающие интересные, но фатальные письма, или Ганс. Жаль, что Суньига мертв. Он бы смог, наверное, раздобыть еще три-четыре почтовых адреса…

Пангао озадаченно рычит, не делая попыток покинуть своё сомнительное убежище. Похоже, он здорово ошарашен оружием в моих руках.

— Что смотришь? – спрашиваю я, свинчивая глушитель с пистолета и пряча оружие, – Боялся? Ну правильно, откуда тебе знать, что Старым родам пришёл конец. Это крысы, а не львы. Мог бы их спокойно замочить. Расслабь булки, медведь. Я просто ищу свою жену. У тебя должно быть хоть что-то. Идея, записка от Хаттори… дай мне след. Только быстро.

Панда несмело приблизился ко мне, а затем, видя, что никаких резких движений делать не планирую, ткнул носом туда, куда я спрятал огнестрельное оружие. Эдакий вопрос, чей подтекст нам обоим понятен.

— Сила, – со вздохом объясняю я китайскому медведю, – и подсознание. Если разуму кажется позорным уклонение от схватки, то он накажет своего трусливого носителя. Если сама твоя суть знает, что результат будет одним и тем же, каким орудием ты бы не воспользовался, то искажаться она не будет. Я уже на том уровне, когда схватки уже не нужны. Равных нет.

И не было.

«А теперь живи с этим знанием, зверюга», – весело подумал я, глядя в выпучившиеся глаза подземного бамбукоеда, – «Куда ты с ним денешься? Правильно, никуда».

Человек не сильнее, не выносливее остальных зверей. У него нет клыков, способных дробить камень, лап, которые будут неутомимо нести его днями и ночами вперед, шкуры, что выдержит даже молнию. Разум – вот его оружие. Изобрести острую палку, высечь огонь, создать колесо, подчинить Ки, понять и принять себя. Осознать своё место в мире. Мне на этом Пути было проще, я еще до его начала знал, кем являюсь, так что и пройти до конца смог… в один шаг.

Поняв, что противников нет. Они иллюзия, стимул, необходимый для того, чтобы шагать. Только вот увы, этот шаг длиной в пройденный Путь не приносит мне никаких привилегий, бонусов и озарений. Просто лишает парочки недостатков.

Нам вдвоем пришлось изрядно попетлять по лабиринту, пока мы не вышли к запертому полуподвалу какого-то магазинчика. Там Пангао, пошкрябав лапой, добыл из кучи сора ключ, которым я и открыл дверь. В пустом помещении, пахнущем пылью, под папкой, на которой слой этой пыли был чуть ли не в три миллиметра, покоился чистенький беленький листок бумаги. Прочитав его содержимое, я недоуменно воззрился на панду.