Книга Искатель, страница 111 – Харитон Мамбурин

Выжили все, кроме одного техника с сердечным имплантом и, наверное, его, Ивао. Его экзоскелет, обладающий неплохой защитой от ЭМИ, выгорел сразу, дотла, как и все внутренние импланты. Глаз, связь, еще несколько хитростей, датчиков и регуляторов. Удар был прекрасно рассчитан. Вся инициатива секретного отряда Соцуюки перестала существовать за пять минут.

— «Этого я не предполагал», — умирающий детектив, лежащий на полу командного центра, слабо усмехнулся, — «Я считал Сарабашири отдельным игроком или пешкой, но что, если это всё было нашей задумкой? Что если я и Шин игрались даже не в темную, а лакмусовой бумажкой? Проверкой, которую в любой момент было так легко нейтрализовать или выключить?»

Как идеально подошли «броненосцы». А зачем нужно большее? Да и большего Соцуюки никто бы не дал. Как он не злился, как бы не буйствовал в своих требованиях, но ни к одному действительно сильному «надевшему черное» он бы не смог найти подхода. Даже хорошо, что им попался малыш Кирью с его большой дубиной, иначе бы Шин точно нарвался на кого-нибудь калибра Годаэмона, который один может разнести всех его хваленых бойцов…

Трагично. Иронично. Логично.

Последнее он сейчас понимает. Действительно, Сарабашири-сан, если у Японии есть технология клонирования, персонал и техника, то зачем, в таком случае, нужны простые японцы? Слабые, потребляющие много ресурсов, болезненные и чересчур приверженные давным-давно отжившим традициям? Они только занимают пространство. Почему бы не заручиться поддержкой за рубежом, не превратить страну на десяток-другой лет в кромешный ад, который пожрет сам себя, предоставив место новым… людям?

Полумеры. Это он, Лис, сторонник полумер и компромиссов. Истинные гении всегда действуют на полную катушку.

«Акира, надеюсь, что тебя убьют», — подумал Спящий Лис, делая еще один жалкий судорожный вздох, — «И тогда твои демоны, сорвавшиеся с поводка, устроят этому миру другую судьбу…».

Тьма, она никогда не бывает стопроцентной, господин Ивао Хаттори. Мы, люди, всегда готовы познать её новые грани, и познаем их все, кроме последней.

Она, последняя, познает нас.

— Ты христианин? — спросил я, кивая на католический крест, свисающий с груди связанного человека, — Необычно. У меня есть к вам один вопрос, только подожди две минуты, я доем.

Рис, целая куча отварных овощей, четыре крупные печеные рыбы. Очень существенный перекус, предназначавшийся уйгуру, но тот предпочел съесть только мясо. Затем, забрав мотоцикл, на котором его подкинули до этой квартиры, он уехал в город. А я просто воспользовался подвернувшейся ситуацией в том же ключе.

— Так вот, — доев, я вновь обратился к бывшему владельцу мотоцикла, — Ты ведь, как христианин, понимаешь, что Адам и Ева не были христианами? Их просто держали в заповеднике, а затем пустили на развод в большой мир. Затем Господь неизвестной никому религии развлекался с человечеством уйму лет, весь Ветхий завет, делая всё, что захочет, а потом, так сказать, перезагрузил сервер, установив, через некоторое время, определенные правила… с помощью одноразового сына. Которого воскресил лишь затем, чтобы устроить небольшое шоу. Скажи, тебе это не кажется абсурдным?

Молодой парень лет двадцати, сидящий на полу, посмотрел на меня безумным взглядом. До этого он не отрывал его от лежащей перед ним на стуле кисти руки, но, видимо интонации моего голоса заставили его прервать медитацию.