Книга Учитель, страница 93 – Харитон Мамбурин

Что могло сработать…, но он изначально был лишен покоя и уверенности в себе.

Глядя на решившего коротко поклониться мне бойца, уходящего с арены, я лишь досадливо поморщился. Когда ты учишь человека чему-то полезному, и он тебе благодарен – это приятно. Но когда ты вынужден учить элементарному, самой простой вещи на свете, то получить за это даже такую почесть кажется… ну, излишним.

— Акира, ты монстр, - дрогнувшим голосом буркнула Хиракава, - Давай встречаться?

— Нет.

Хватит c меня социальных ролей, норовящих отхватить один кусок ценного времени за другим.

— Поехали домой. Здесь все интересное кончилось, - заключил я, глядя на служителей арены, закатывающих тело мертвого инвалида на носилки.

— С тобой вроде хотят поговорить, - отметила девушка, выглядывая из-за меня.

— Обойдутся. Я еще успеваю на тренировку к Коджиме.

— О! Я с тобой!

— Хорошо, научишь Мичико не бегать по квартире в трусах.

— Она опять за старое?!

«Поговорить». Японцы формалисты. Даже такие, как весь увитый мышцами «дикарь», большую часть жизни бегавший по стране пешком. Выйди из шаблонов, удиви, заставь японца импровизировать – а затем лови его на том, чем он никогда в этой жизни не занимался. Ничего особенного. Как говорил Суворов: «удивил – значит победил». В случае с японцами это значит: «удивил – значит уничтожил без потерь».

На обратном пути Асуми непристойностями не страдала, насилуя вместо этого телефон и написывая Мичико. Я лишь заметив имя получателя, достал свою книгу, занявшись куда более полезным и продуктивным занятием, не отвлекаясь на то, как одноклассница бурчит ругательства. Так и добрались до многоэтажки Коджимы, где мне в лифте продемонстрировали эротическую пантомиму надевания лифчика под рубашку. Надо сказать, я слегка удивился, что это вообще возможно.

…ну и испытал немало позитива, всё-таки откровенное поведение синеглазой служит глотком свежего воздуха в этой жизни, насквозь пропитанной культурным кодом, чуждым мне изначально.

Занятия с холодным оружием у Рио проходили весело и познавательно. У нас в наличии был широкий выбор различных колюще-режущих реплик, надаренных главе семейства за его долгую и успешную жизнь, плюс Онивабаши, обладающий весьма широкими познаниями, пусть и теоретическими, во всем этом барахле. Места в пентхаусе тоже хватало, так что мы занимались свободно, пусть и насквозь прикладным образом. Никому, включая беловолосого, не было интересно фехтование как искусство, а вот спастись от удара холодным лезвием, либо использовать его максимально эффективно для одного-двух ударов – другое дело.

Больше всего меня увлекла катана, из-за чего, пусть на короткое время, я и стал объектом насмешек двух великовозрастных оболтусов, позиционирующих себя как ценителей ножей, танто и прочей мелочи, которую сподручно носить с собой, и которую удобно метнуть. Пришлось привести дополнительные аргумент для своей позиции, взяв в руку синай за его середину, а затем сжав до такой степени, что тренировочный меч раскрошился.

— Мне не нужен нож, - пояснил я свои действия замолчавшим шутникам, - Хватит и просто пальцев. Сломать, надорвать, может, даже, проткнуть. А вот катана… я не хуже вашего понимаю, что что это просто длинный нож для тунца, который слегка изменили, чтобы можно было пластать и небронированных людей. Зато он относительно компактный, а мой радиус поражения с ним будет вполне серьезным. А нож мне не нужен.