Книга Читатель, страница 35 – Харитон Мамбурин

Произнеся всё это, сухонький седой японец заложил обе руки за спину, всем видом выражая ожидание. Его оппоненты, четверо «костюмов», подъехавших пять минут назад к нашему дому, могли лишь бессильно сжимать кулаки и играть желваками. Сам инспектор, его двое подчиненных, видеокамера на треноге, подписанные листы протоколов, всё это не оставляло ни малейшего сомнения в свершившемся процессе.

— Вы… Кирью-кун, — с трудом выплевывая слова, обратился ко мне упомянутый Вакамуро, — совершили огромнейшую ошибку! Вы были гением, одним из самых многообещающих молодых людей во всей Японии! Будущее вас и ваших родственников в Митсубе было бы просто прекрасным! Может быть, даже великим! И вы… вы просто выбросили всё это в сточную канаву!

— Вы свободны, Вакамуро-сан! — лязгнул голосом инспектор, — Не задерживайте нас.

Вскоре после того, как агенты Митсубы покинули наш дом, их примеру последовал и инспектор с подчиненными. Вместо того, чтобы проводить «разъяснения» на месте, этот старик, оказавшийся давним знакомым деда, перемолвился с ним, сидящим на диване, парой слов, потом, строго велев «не затягивать», назначил мне прием, выдав адрес своего офиса, затем собрал все бумаги и, раскланявшись с присутствующими, удалился. Сразу же после этого Кирью Ацука, не стесняясь детей и мужа, подлетела к Горо, чтобы со всей силы вмазать деду по лицу в удивительно высоком прыжке.

— Ты обещал, ксо-таре! — грубо выругалась миниатюрная женщина, — Ты обещал, что такого не будет! Ксо-ояджи!! Тебе мало было сына и внука⁈ Мало, да?!!

Из глаз матери брызнули слёзы. Она попробовала врезать снова, но тут её уже поймал, обнимая, отец.

— Это был мой выбор, — глухо проговорил я, подходя и обнимая обоих, — Всё нормально.

Ушел где-то час на успокоение родителей и младших, а затем, оставив их отзваниваться в школы и объяснять сегодняшнюю неявку детей на занятия, мы с дедом пошли назад в додзё. Перед тем, как покинуть дом младших Кирью, старик выполнил поклон глубокого извинения перед родителями. Прямо уж на колени падать не стал, но согнулся в девяносто градусов как молодой. Всё-таки, это была его ошибка.

Какое-то время мы шли молча. Я переваривал то, что услышал от деда, а тот просто страдал от всего, что приключилось с ним за последние сутки. Всё-таки взбучку этому гиганту устроили очень сильную, как ребра уцелели — не знаю. Сам бой я не застал, зато помог прадеду ночью вправить вывих на правой руке. Щелчок от сустава был едва ли не громче пистолетного выстрела. Казалось, что, если бы в этой потасовке участвовал бы еще и индийский слон — он бы не выжил.

По дороге дед выдавил из себя только один вопрос, одно слово.

— Кавасима? — спросил он, глядя перед собой.

— Подох головой в унитазе, со ртом, набитым йенами, — сухо отчитался я, — и с отрезанными мизинцами в жопе.

Старик лишь покачал головой, никак не прокомментировав вслух. Он вообще мало говорил всё утро. Когда мы пришли домой час назад, нас уже ждала и семья, и группа инспектора, записавшая на камеру, как я проглатываю выданную мне дедом пилюлю. Подписи, краткая инструкция, которую нужно будет еще осмыслить, утренний визит пиджаков из Митсубы, получивших неожиданный сюрприз прямо в лицо, и вот, мы возвращаемся в додзё. Зачем? Не знаю. Всё равно. Слишком многое нужно обдумать и систематизировать.