Книга Читатель, страница 12 – Харитон Мамбурин

Всё, все трое лежат, скуля от боли, а я, сняв очки и приняв целеустремленный вид, деловито ухожу из парка.

Нарушено множество писаных и неписаных законов. Драка не инициирована агрессорами, они сейчас чистой воды жертвы. Бил я «неправильно» по местным понятиям, каждый удар нес серьезную угрозу организму. Бесчестное начало драки без предварительного озвучивания взаимных претензий. По меркам большинства — стыд, позор и подлость.

Мне плевать. Пусть попробуют сами нейтрализовать три враждебных элемента, причем, не пачкая свою одежду и не разбивая руки. К счастью, японское законодательство при всей своей строгости, очень снисходительно смотрит на драки. Но не на избиения. Хорошо, что полиция отвлеклась на извращенца…

Тем не менее, я зашагал домой. Там как раз присутствовала личность, что может разобраться с полицией, если эти гопники окажутся еще и стукачами.

Интерлюдия

Этим вечером в столовой особняка семейства Кирью царила особенная атмосфера. Нормальный западный стол, используемый в обычные дни, был убран куда подальше, а вместо него был поставлен голый котацу, лишенный одеяла с подогревом. За ним на специальных подушках и восседала вся семья, за исключением куда-то запропастившегося Акиры. Харуо, Ацуко, да их дети, Эна и Такао. В то время, как щебечущая хозяйка была исполнена суеты, а сам гостеприимный хозяин нервозности, заискиваний и тщетных попыток пошутить, на лицах у подростков царила тоска по отсутствующему брату.

Виной же столь сложных и многогранных чувств был гость, занимающий в данный момент аж целую сторону совсем немаленького котацу.

Горо Кирью был стар, суров и велик. Возраст деда, визуально определяемый как близкий к 70-ти годам, был куда больше этого значения, причем, все эти годы легким движением мысли можно было соотнести к не прекращавшимся тренировкам двух качеств — сурового взгляда и вида. Совокупность этих двух факторов не имела бы столь грандиозного значения, если бы не последнее по перечислению, но первое по впечатлению качество этого во всех смыслах заметного человека.

Старый японец был огромен. Выше двух метров роста, с широко разнесенными плечами профессионального гребца, весь, как будто, состоящий из сплошных жил и мышц, четко прорисованных под коричневой толстой кожей, с буйной гривой толстых седых волос, небрежно перехваченных обрывком черной бечевки. На фоне младших членов семьи, бывших почти поголовно людьми средних японских габаритов, Горо смотрелся настоящей горой, а из его кимоно можно было бы сшить одежду на каждого, включая отсутствующего сейчас Акиру.

Учитывая легкомысленное и инфантильное поведение хозяев, могучий хмурый старец, наливающий себе в крошечную чашку из бутылочки-токкури очередную порцию сакэ, виделся как единственный взрослый человек во всем коллективе. Особенно после того, как младшие внуки отчитались деду о своих успехах на ниве обучения в средней школе, а тот, хмыкнув, сделал вид, что удовлетворен услышанным. А затем он вернулся к своему основному занятию — молчаливому и не очень осуждению действий, характеров, да и прочих процессов жизнедеятельности у старших Кирью. Те вовсю боялись и трепетали, тоскливо мечтая о приходе старшего сына. Ацуко, постоянно поднимаясь с места, то и дело нервно тыкала пальцем свой мобильный, вызывая заблудшего спасителя.