Книга Читатель, страница 111 – Харитон Мамбурин

Еще один торопливый, но уверенный кивок. Хорошо.

Вскоре мы стояли у слегка раскрытых ворот додзё Джигокукен, и на нас хмуро пялился Химэдзима Джотаро, старший ученик мастера. Нет, сначала он вполне одобрительным взглядом окинул мою слегка раздавшуюся фигуру (упражнялся я теперь, благодаря отсутствию необходимости работать за компьютером, еще больше), но затем, посмотрев на робкую овечку Шираиши, нахмурился.

— И чего к нему такие девки липнут… — не так уж и тихо прозвучало вслед.

Моя спутница густо покраснела, пряча лицо. Я сделал вид, что ничего не слышал. Додзё — это додзё. Тут вечно потеет куча мужиков, перекачанных тестостероном, причем здоровых, жилистых и крепких. Такие далеко не у всех девушек популярны, а так как средняя японка существо расчетливое и зажатое, то она скорее обратит внимание за заморенного «костюма», который будет продолжать трудиться, принося ей домой свою зарплату. В общем, мужчина, занимающийся боевыми искусствами, популярен скорее у замужних женщин, желающих родить для себя ребенка покрасивее и покрепче, но разве это местным парням объяснишь? Они хотят романтики…

Дед ждал нас позади додзё, у бывшего сарая, превращенного когда-то в жалкое подобие гостевого домика. Тут у него временами проживали те ученики, кто по какой-то причине либо оказался на дне, либо поднимался с него. Сейчас это строение было занято Огавазой, которого здесь содержали. За мой счет, разумеется. Когда-нибудь Горо спросит этот долг.

— Ты уверен в том, что делаешь, внук? — прогудел гигант, после того как едва не падающая в обморок девушка с ним раскланялась.

— Я уверен, что он сдохнет без смысла, — пожал я плечами, спокойно встречая давящий взгляд старика, — Ты тоже в этом уверен. Даже она вон, боится, но уверена.

— Смотри сам, — одетый в старомодное кимоно человек-гора степенно кивнул, — Как здесь закончишь, зайди ко мне. Один.

— Хорошо.

Чуть набравший вес Огаваза сидел внутри гостевого сарая, отчаянно рубясь в игровую приставку. Игровой автомат, занимавший почти десятую часть небольшой комнаты, сиротливо помигивал огоньками в углу, а рядом с ним, на полу, лежала кучка фальшивых жетонов. Телевизор, к которому была подключена приставка, издавал противные электронные звуки на высокой громкости, благодаря чему человек нас совершенно не заметил.

— Смотри, кто тут наслаждается жизнью, — покачал я головой.

Это он уже услышал, тут же оглянувшись, а затем бросившись к стоящей за моей спиной Шираиши с криком «Доченька!».

Я несильно пнул бывшего бойца ногой в грудь, отправляя назад к телевизору, а затем отпихнул всхлипнувшую Ману назад к себе за спину. Бедный доисторический телеящик, завалившись на бок, выдал сноп искр и затих, но перед смертью сослужил еще одну службу — в его ножках запутался Огаваза, который быстро затих при виде приближающегося меня.

— Твоя дочь отдала себя мне в рабство за то, чтобы ты жил, ублюдок, — ровно проговорил я, садясь на корточки перед лежащим у стены человеком, — Теперь она делает всё, что я ей скажу. Понял? Всё.

Вот теперь он замер, правда не как кролик перед удавом, а как кто-то, очень резко, внезапно и искренне возненавидевший кого-то другого. Кулаки человека сжались с отчетливым скрипом, а позади нас фоном слышалось прерывистое дыхание готовой заплакать девочки.