Книга Припарка мёртвому, страница 61 – Харитон Мамбурин

Высказавшись, я отвернулся и пошёл к монастырю. К Кире и Картеру. Мстить совершенно не хотелось. Не желалось разрушать города, демонически хохоча после воскрешения и отката, не хотелось низвергать богов и насаждать своё доброе, светлое и вечное. Поздно. Я уже ударил богиню ниже пояса, сравнив её и её товарищей с кусками опыта. Месть вообще штука такая… трудозатратная. Даже когда ты хочешь уничтожить всего лишь маленькую страну, а не устраивать войну с богами.

Пусть этим занимается кто-нибудь другой. Например тот, кому нужен опыт.

— Ты был прав тогда, — донеслось мне в спину негромкое, — Нихон действительно опасность для всех нас. Я хочу договориться. Вместе, мы их победим.

— Не, спасибо! — бодро крикнул я в ответ, не оборачиваясь, но маша рукой, — Я как-нибудь сам! Не лезьте не в своё дело!

Глупость, конечно. Но еще большая глупость доверять тому, кто хочет с тобой договориться на том месте, где стояла организованная на тебя засада. Плюс пара половников острого желания уязвить богиню еще сильнее.

Дверь одного из сараев, к которым я подходил, с грохотом распахнулась, являя миру белоснежного единорога, тут же устремившегося ко мне высоким бодрым галопом. Я шагал к Картеру, тот скакал ко мне, всем своим видом выражая игривую радость и восторг. Это было так… необычно, что я не выдержал, раскрыл руки в широком жесте, планируя как следует обнять старого друга, и ликующе выкрикнул:

— Картер!

Единорог с разбега прыгнул ко мне, доворачивая корпус вбок, и от всей своей широкой кошачье-конской души зарядил мне всеми четырьмя копытами в грудь.

Небо тут же показалось с овчинку.

Шлепок. Ржание. Разряд. Клуб дыма.

Комбинация повторяется.

Еще, еще и еще. Звуки шлепков и ржания менялись, но вот разряды были совершенно одинаковые. Единорог 51-го уровня вкладывал в них всю душу.

За что и получал по жопе.

А еще я курил трубку, а Картер был подвешен в воздухе цепями за все четыре копыта. Шла профилактическая беседа на тему отцов и детей, а также подросткового максимализма. Чтобы не смущать местных богомольцев своей закутанной в плащ фигурой, я занимался с единорогом в близлежащем лесочке, искренне надеясь, что местные недостаточно любопытны, чтобы соваться сюда на звуки воспитываемой лошади.

Хотя нет, не воспитываемой. Картер шарахал в меня молниями, пока не выдохся, но зато после этого его можно было отпускать. Положив единорога на твердую, местами заметенную снежком землю, я уселся рядом с его красивой частью, оставив умную отдыхать от побоев. Обняв питомца за шею, дабы он никуда не делся, я приступил к общению. Как говаривал кто-то умный — «Кнутом, пряником, пистолетом и добрым словом можно добиться куда большего, чем просто добрым словом».

Правда, добиваться было нечего. Я пришел лишь поговорить.

— Знаешь, Картер, — сказал я своему неверному коню, продолжая купировать его вялые попытки к побегу, — Мне вот буквально только что сказали одну вещь. Самая большая… нет, не так. Самая женщинная… тоже не так. В общем, одна ну очень женщина только что мне сказала, что я прав. Это почти индульгенция на всё, наверное…

Единорог злобно заржал и засучил задними копытами, взрывая мерзлый грунт. Я ни грамма не сомневался в том, что всё, что им двигает — это вредность. Создавая это существо, местная Система совсем не поскупилась на интеллект, но компенсировала его зашкаливающей вредностью, совершенно, в принципе, логичной. Ни коты, ни трансформирующиеся из них жеребцы не славятся покладистым характером. Это не собаки какие-нибудь. Что хорошо объясняет, почему я за все свои приключения практически не видел питомцев у других Бессов. Возможно, они есть практически у всех, но какой в них толк, если характер зверя вот такой вот? Хотя, на всё можно взглянуть с разных углов…