Книга Полёт не туда, страница 97 – Харитон Мамбурин

Бардак царил минуты две. Часть нападающих, получившие несмертельные повреждения неистово паниковала, маша крыльями, гадя и вереща как потерпевшие. Их невредимые собратья отважно лезли на верхнюю палубу и метко орудовали своими клювами, в надежде кого нибудь укусить. Судя по доносящимся до меня злым воплям боли, надежды птеранодонов очень часто оправдывались.

Сам я держал оборону на корме, в том же самом месте, где один раз удачно стал жертвой покушения от нанятых игроков. Спину мне и полусферу кормы прикрывала японка, метко кидая замораживающие мячики боевой магии в наползающие снизу сероватые морды. Мне приходилось куда хуже - нельзя было воспользоваться ни копьем, ни посохом из опаски задеть кого нибудь еще из разумных, поэтому приходилось либо перехватывать агрессора в момент удара головой двумя руками за раскрытую пасть, либо раздирать тварь на части после того, как та в меня вонзала свои зубы. Последнее получалось плохо, так как дотянуться до чего нибудь уязвимого через голову "птички" было очень проблематично. А еще эти твари облепили оболочку с газом у "Блудницы", сползали вниз и пытались планировать на людей, эльфов и медведей, что возносило творящуюся сумятицу на совершенно иной уровень.

Очень. Болезненную. Сумятицу.

Мне на голову шлепнулось легкое тело, забили крылья, зацарапали по лысине задние лапы еще одного "десантника". Весьма везучего, так как тот явно умудрился за что то куснуть Ай, вызвав уже ее вопль. Я подавил рычание, удерживая в каждой руке по закрытому клюву еще живых динозавров и размалывая пяткой что то живое. Нас буквально заваливали живым, но почти беспомощным мясом.

— Соромон, защити! - вопль волшебницы прервал мои попытки превратить одного из птеранодонов в подобие мягкой дубинки.

Прикрыть собой скорчившуюся фигурку, что то чертящую кровью на палубе, было нелегко. У тварей включился какой то непонятный инстинкт и они буквально набросились на Митсуруги, пытаясь ее укусить. И их было много, слишком много - корма судна осталась беззащитной. Я применил последнее, от чего до этого берегся - стал ладонями хватать атакующих недоптиц за одну из частей раскрытого для укуса клюва и с импульсом Ки ломать резким движением. Две-три твари, издающие панические вопли с искалеченной пастью и мои ладони представляют из себя сплошную рану. Как и много чего еще - в открытую спину, плечи и то, что пониже радостно вцепились многие.

Несколько мгновений дергающей пронзительной боли от попыток вырвать из меня кусок плоти и Митсуруги заканчивает. От рисунка расходится видимая полупрозрачная волна энергии, окутывающая собой весь дирижабль. В глазах мутнеет, желудок подбирается к горлу...и отпускает. Разумных - кого сразу, кого спустя несколько секунд беспамятства. А вот нападающим нигей-джури гораздо хуже - они гроздьями отваливаются от корпуса и оболочки "Блудницы", падая в поджидающий их эфирный слой и безвольно распластываются на палубе, вываливая длинный тонкий язык и подставляя хрупкое тельце под удар. Последние наносятся оперативно, разумные по полной пользуются представившимся шансом.

Пара минут остолбенения и передышки и разражается скандал. Не скандал, а скандалище!

— Какой собачьей матери у бойцов не было тактики отражения стаи птиц?! Мы на дирижабле! В небе!