Книга Бег в никуда, страница 18 – Харитон Мамбурин

К дому старосты с некоторой ленцой подходил мужик. Среднего роста, массивный, но жилистый как сволочь и лысый. Так то ничего стоящего внимания — шел он спокойно, никаких предупреждающих отметок Мать над ним не повесила. Лысый? Ну и что, всякий стрижется так, как ему угодно, Пришлые вон вообще кто во что горазд. Старшина Ковыль Мамой клялся, что видел одного из Пришлых возле гарнизона с волосами аж пяти цветов. Но вот данный экземпляр Пришлого смутил Митрослава другим. Он был голым.

Совершенно голый Пришлый, отчетливо демонстрируя отсутствие волос везде, кроме бровей, проходил мимо дома старосты. И вносил в сознание Митрослава дисгармонию, так как при каждом шаге у него получался неторопливый и даже в каком то духе исполненный достоинства "брынь"…достоинством. Митрослав потряс головой и сначала медленно, а потом все учащая движения начал тыкать в бок Обру, привлекая его внимание. Обра переключился на новый объект и тоже подвис, ловя свою порцию удивления. Бабы, вешавшие белье, были куда оперативнее стражников — быстро заприметили голозадого, моментом облепили плетень и стали о чем то хихикать, не отводя бесстыжих глаз. В то же время к бабам быстро семенила магичка, набравшая в этот раз такой пук тряпья, что он заслонял ей поле зрения. Мужика она заметила лишь влипнув в него тряпками, которые рассыпались по земле. Девушка непонимающе захлопала ресницами, перевела взгляд на лысого и впав в ступор села, где стояла. Тот нехорошо заухмылялся, подошел к ней вплотную, постоял эдак пару ударов сердца, наклонился, звонко чмокнул магичку в макушку, под ржание крестьянок и уже вознамерился идти дальше, как был остановлен подбежавшими очухавшимися стражами.

— Лысый, стой! Как там тебя…Соломон! — взял с места в карьер Обра. — Ну ка прекрати! И стой!

— Стою, — покладисто и спокойно согласился лысый мужик, выпрямившись и честно не совершая никаких настораживающих движений. Магичка перед ним сидела в ступоре и только хлопала глазами.

— А…это…, - Обру полностью заклинило, так как он понятия не имел, что говорить дальше. Лысый Соломон стоял абсолютно спокойно и с интересом наблюдал за Оброй.

Митрослав решил прояснить обстановку и вступил в диалог.

— Ты чего голый, монах? — строго спросил он, — и куда идешь в таком виде?

— Так нет у меня ничего, — открыто улыбнулся лысый и развел руками, потом чуть наклонился и доверительно добавил, — А иду я путешествовать. Я — странствующий монах, стражник. Так что странствую отсюда.

— Куда? — внезапно затупил вслух тупивший до этого молча Обра.

Митрослав тем временем тоскливо молчал, предчувствуя проблемы. Пришлые НЕ должны уходить. Там где этот гад воскреснет, рошванец останется гнить. И это сейчас. А через год — десяток. А через десять лет — как бы не сотня останется. Навсегда. А вот этот вернется. Быстро вернется. Как солдат он очень хорошо понимал — чужаки нужны, очень. Тем временем голый тип мирно отвечал Обре:

— Как куда? Путешествовать. Странствовать. Мне положено. — но при этом стоял, явно никуда не торопясь. Лишь тихонько переминался на одном месте и задумчиво почесывал бок.

— Так там же ничего нет, — зажато, но искренне удивлялся Обра, всем своим видом показывая, что не понимает тупости чужака, — куда ты пойдешь? Ноги сотрешь, пока других людей встретишь. И людей ли?! И что они тебе? Языка не знаешь, жопа — вон, опять таки, голая. Видишь же, строимся. Еще две-три седьмицы и заживем!