Книга Гремучий Коктейль 6, страница 89 – Харитон Мамбурин

Посланник бога после этих моих слов молча поднялся и скрылся в своей комнате, чтобы через минуту появиться одетым. Налив себе немного вина, фальшивая индианка вновь опустилась на софу.

— Это, Дайхард Кейн, одна из тех версий, о которых вам не сочли нужным рассказать… — глубокомысленно пробормотала она, — Кстати, я её автор. Разумные гримуары мы проверяем тоже, это одна из самых сложных и тонких операций, применяемых в Обществе, но могу вас уверить — многие из них уже проверены, допрошены и каталогизированы. К примеру, коллекция покойной императрицы Русской, Марии Харитоновны Аршавиной. Я приступил к сбору её гримуаров как только ваше сиятельство изволило отъехать на мотоцикле печально известного «чумного волка»…

— Если вы хотели меня впечатлить — то у вас получилось, — мрачно буркнул я, отпивая из стакана.

— Кстати, её гримуары были Обществу известны, — добил меня Элефар, — Я проверял, не нашла ли она нечто неучтенное. Не забывайте, Игра закончится, когда один из нас возьмет Книгу в руки.

Ни себе хрена.

— Но наш подход вовсе не исключает, князь, что книга разумна, в курсе о всех действиях Общества, но избегает его внимания, — приуныла и фальшивая индианка, — в таком случае ведущаяся Игра ни что иное как вечное издевательство.

— Да, в таком случае нужно сжигать всё на планете дотла, а затем пробивать портал в другой мир и просеять сквозь него пепел, отслеживая книжку, когда она полетит… — пробормотал я.

— А вы точно были всегда человеком? — выпучился на меня Элефар.

— Конечно, — кивнул я, — Поэтому подхожу к решению задачи с сжатыми сроками короткой человеческой жизни.

— Начинаю ненавидеть людей… — посланник бога был под впечатлением.

— Добро пожаловать в клуб! — радостно ответил ему из коридора Петр Васильевич, снимающий верхнюю одежду, — Мы — те еще засранцы!

К счастью, выяснилось, что никто в Обществе не обладает и тысячной долей мощи, необходимой для испепеления планет, а так бы идея многим могла бы понравиться.

— Господа, прежде чем я похороню вас под ворохом своих вопросов, — Петр Васильевич, вымывший руки, улыбался как голодная акула, — Хотел бы кое-что рассказать сам! Город в данный момент посетило индейское племя, причем большое! Видели бы вы лица местных! Впрочем, вон там, если шторку отодвинуть, можно будет чуть-чуть посмотреть. Сейчас все кабаки этого городишки забиты краснокожими! Думаю, мы завтра вполне можем куда-нибудь сходить втроем!

— Мы отвечаем за этот регион, слышите, вы, дерьмоеды! Наше племя более ста лет бережет ваши дерьмоедские задницы так хорошо, что за всё это время ни единая тварь не проникла в ваш городишко! И вы, белые уроды, кривите рожи при виде нас! А теперь! Как будто этого мало! Вы решили задрать нам цены на патроны⁈ Втрое?!!

Выступающего на наспех сколоченном деревянном подмостке индейца, одетого с ног до головы в джинсу, можно было понять легко. В смысле, градус его возмущения и причины, что привели племя в город для мирной, но не очень сдержанной демонстрации. Еще, как говорится, ни одно перышко на шляпке не пострадало, но покой и порядок были знатно нарушены.

Причем, что интересно, нарушали его не только прогуливающиеся индейцы, требующие обслуживания в разных заведениях на немногочисленных городских улочках. Жители города и хозяева этих самых лавок почти не отставали от них, вовсю ругаясь, крича и размахивая конечностями. Некоторые из них, особенно женщины, начали, в конечном итоге, угрюмо обслуживать клиентов, но парочка мужиков-хозяев, лет по сорок-пятьдесят, на моих глазах демонстративно закрыли лавки, но при этом остались стоять у входа с видом «набежало тут ворья». Индейцев, особенно молодых, это бесило, но не до такой степени, чтобы начинать драки. Претензии пока предъявлялись в сугубо мирной форме.