Книга Гремучий Коктейль 5, страница 59 – Харитон Мамбурин

— У вас что, Дайхард, есть ручной дракон⁈ — с некоторым удивлением посмотрел на меня человек, которого я почти уже мог назвать своим другом, — Вы представляете о каких площадях идёт речь⁈

— Представляю, — продолжая улыбаться, кивнул я, — И у меня есть дракон.

У меня дракона не было. Он был у Синдиката, но так уж случилось, что жил этот дракон в данный момент у меня дома, так что я ни грамма не усовестился, толкая Красовскому идею, что с меня дракон, с него операция, а счастливы будем оба. Правда, когда он уже на все согласился и узнал, что я имею в виду Арию фон Аркендорф, то долго матерился на двух языках и призывал меня прекратить княжить и уйти в игорный дом разводилой.

Ранее Аркендорфы были швейцарскими наемниками. Огненный гримуар их рода содержал не только боевые заклинания, но еще и имел кое-что для чистого террора. Заклинание огненных призрачных птиц, которое так удобно использовать на деревнях и замках для обустройства массовых пожаров. Тут тебе и освещение, и обогрев, и селянок ловить интереснее. Сама девушка тоже как-то раз применила это заклинание… на поместье Терновых, но потом я позаботился о том, чтобы живых свидетелей пожара сильно поубавилось. Что это значит?

Что мы можем им воспользоваться, а в последствии никто не придёт, узнав заклинание по внешним признакам. То же самое, что и с полем голых баб Азова.

В этот момент разражается звоном мой разговорник, чтобы сообщить встревоженным голосом Анны Эбигейловны, что на мою жену только что совершили покушение.

Пространство, время и место для меня расползаются ветхой тканью. Часть сознания контролирует поведение, подмечая, что мы с Красовским рвем через город на одном из мана-мобилей Синдиката, но для меня проходит лишь какая-то рваная и битая ногами секунда, прежде чем я вижу жену. Злая, встревоженная и встрепанная, она стоит около кушетки, на которой валяется Мао Хан. Анна Эбигейловна, склонившись над моим молодым слугой, лежащим лицом вниз, извлекает из его плеча малокалиберную пулю. Живот китайца уже перевязан слегка кровящими бинтами. Кучки взволнованных китаянок были почти равномерно распределены по первому этажу особняка.

Сама жена была невредима, если не считать двух наполовину сожженных кос с правой стороны её головы, пары ссадин и слегка трясущихся рук.

Картина самого покушения была прозаична донельзя. Приехал фургон, ежедневная доставка свежих продуктов для школы, Кристина послала девушек разгружать. У тех начались какие-то затруднения с водилой, подбежавший Мао Хан ситуацию не исправил, а так, как Анна Эбигейловна была занята Алисой, княгиня решила разобраться во всем сама.

Огонь по ней открыли из припаркованного неподалеку мана-мобиля. Пули и магия, одновременно.

— Станис и Мао Хан приняли на себя первый удар, мои волосы второй, — рассказывала моя жена, с сожалением разглядывая остатки кос, — Стреляли и палили магией очень косо, почти все досталось фургону, который улепетнул почти сразу. Эти тоже не стали задерживаться…

Кристина была железобетонно уверена, что покушавшиеся паниковали. Она видела их руки с оружием и гримуарами, высунувшиеся из мобиля, но высунувшиеся под очень неудобным углом. Они так боялись быть замеченными, что палили практически вслепую.

Дилетанты.

Кстати, об этом.