Книга Гремучий Коктейль 5, страница 36 – Харитон Мамбурин

— И что⁈ — моментально все осознавший демон, чьи черты лица содрогались в жутких мимических спазмах, умудрился сложить их в кошмарную улыбку на секунду, — Я тебе ничем не обязан, Дайхард! А ты не сможешь меня убить! Заточишь⁈ Изгонишь⁈ Давай! Это лишь на пару дней! А потом мы станем врагами!

— Ты стал мне врагом в тот момент, когда постучал в мою дверь, тварь, — ухмыльнулся я, — Мы просто дождемся того, кто идёт по твоему следу…

— Ну давай! — через пару секунд напряженного молчания, хохотнул Амадей, — Я полюбуюсь, как он оторвёт тебе голову!

Спина болела. Ушиб был нетяжелый, но довольно обширный, дух из меня засранец вышиб почти весь. Но и самому ему было несладко, заключенному в живом, но беспомощном теле. Правда, был один нюанс — невозможно заточить полноценного демона в одержимом, используя всего лишь заранее подготовленную печатку с нанесенной на неё сложной пентаграммой. Надолго. На пару минут — да. А потом его отпустит.

Но мне большего и не требовалось, лишь время отдышаться и прицелиться.

— Хотя знаешь, Амадей, я передумал. Ты поцарапал мой паркет. Этого я простить не могу.

— Ч-что? Что ты…?

— Шар Ашара!

Нормального демона невозможно убить. Можно изгнать, попутно лишая большей части энергии, можно просто выпнуть обратно в Ад, вынеся мозги его носителю, можно заточить, подчинить, даже сделать своим личным внутренним чертиком, заключив контракт о одержимости. Убить? Нет. Это не акаи-бата, это потусторонние сущности, крепко завязанные на собственный мир.

…но всегда можно попробовать это сделать, если у тебя есть инструмент, способный творить невозможное. Особенно, когда ты один дома с дочерью, а этот недоношенный черт приводит своих врагов к твоему порогу.

Проще говоря, я был в ярости.

Прозрачный шар, так напоминающий мыльный сфероид диаметром в метр, быстро преодолел небольшое расстояние от протянутой мной вперед книги до своей жертвы, а вот дальнейшее я предпочел не видеть, а драпать вверх по лестнице с неподобающей для князя скоростью. Совсем не зря, потому как на месте одержимого неторопливо рос кожистый пузырь, из которого могло появиться всё, что угодно. Когда я забрался на второй этаж, в пузыре могла уже поместиться и лошадь!

Выставив Щит в сторону предполагаемого взрыва, я аккуратно выглянул из-за угла, убеждаясь, что пузырь рост прекратил, и теперь лишь вяло покачивается, лишенный какой-либо опоры. Один в один бритое яйцо великана, надо же. Ну что, может, бахнуть по нему? Добежать до комнаты с девчонками и покидать их в портал я точно успею, а времени тратить…

…он лопнул. Сразу, весь. Пук и нету. Эдакая демонстрация, мол, вот тебе — ни дыма, ни газа, ни пламени, ни осколков, ни враждебных энергий.

Только лошадь.

Снежно-белая.

С длинным витым рогом, торчащим из середины лба.

Не жеребец, лошадь.

Твою мать.

— Фелиция! Неси сюда девчонок! — рявкнул я, пугая до усрачки эту самую лошадь, которая и без того оглядывалась по сторонам, да и себя оглядывала, как-то недоверчиво. С явно выраженным шоком на морде.

Даймон, тащащая всех троих, то есть княжну, эйну и пожираемую той огромную жареную утку, появилась ровно в тот момент, когда белоснежное единорожина решила пошевелиться и… грохнулась на многострадальный паркет, распластываясь копытами по сторонам. Взвизгнули все, кроме утки и Дайхардов. Даже сама лошадь, от боли.