Книга Придворный: Гоф-медик. Заклинание. Отставник, страница 55 – Николай Дронт

Ещё вечером из поясного кошеля вытряхнул золото, оставил серебро и медь. Утром заставил батю взять дукат и двадцать талеров на всякий случай. Подарки родителям отдам с окончанием гимназии. Они столько хорошего для меня сделали. Но про ренту и деньги купца я им потом скажу.

По пути в школу вновь встретил Роби и Марги, мы часто вместе ходим. Сразу ощутил бремя славы. Роби начал просить показать кинжал-часы-орден, рассказать, где взял и как ему можно тоже. Лучше прямо сейчас, а он никому не расскажет. Марги ничего не говорила, только стала использовать меня в качестве мишени для стрельбы глазами. Даже на шрам якобы не обратила внимания. Еле отбился, ну прямо как дети. Хотя они и есть дети. Это я – взрослый в теле юноши.

Сегодня мы сдаём последний выпускной экзамен. На этот раз математику. Только сел за свою парту, подошла Фрида, стала извиняться за родительницу. Пришлось напомнить, что я обещал никаких дел с её семьёй не иметь. Ушла, сильно расстроившись. Вообще моё прибытие вызвало в школе переполох. В дверь постоянно заглядывали младшеклассники, и лишь надзиратель, степенно стоящий у входа, отпугивал любопытных детишек. Со звонком зашла экзаменационная комиссия. Генерал, увидев мои награды, поинтересовался:

— По какому полку представлен к ордену?

Я вскочил, сразу встав в стойку «смирно». Мне не сложно, а уважение выказать надо.

— По Горно-егерскому принца Лагоза лейб-гвардейскому полку, ваше превосходительство.

— А! Горлохваты! То-то ты маршируешь ловко. Садись.

Сел, но чинное течение экзамена сразу было прервано зашедшим школьным инспектором со служителем, одетым в дворцовую ливрею.

— Прошу прощения, – деликатно извинился инспектор. – Просят камер-юнкера Тихого. – И пропустил вперёд ливрейного.

Тот зорко оглядел класс, подошёл ко мне, изящно поклонился и весомо сообщил:

— Ваше благородие, его величество требуют во дворец. Экипаж уже подан.

Такой, понимаешь, тонкий намёк, что срочно. Дескать, нечего рассиживаться, сам государь ждёт.

У всех присутствующих челюсти вновь на полу. Я вскакиваю и вопрошаю у директора:

— Виноват! Служба! Разрешите идти?!

Тут все – директор, инспектор, учителя, генерал – стали уверять, что я здесь совсем-совсем не нужен. Действительно, зачем на письменном экзамене ученик? Я собрался за минуту и порадовался, что глаза не лазеры, иначе во мне прожгли бы дыры. Когда шёл к выходу, ребята из класса отчаянно завидовали, а девочки… девочки так смотрели!

Директор оставил за себя инспектора и проводил меня до самого выхода. Уважаю. Настоящий профессионал. Сразу почувствовал, куда ветер дует. Сказал, на субботнее торжество по случаю выпуска могу прийти «по возможности» и «не в ущерб службе». Из министерства пришло указание – оценки получу такие, как в табеле за год, а раз у меня там «отлично», то так же будет в аттестате.

По прибытии во дворец с час ждал вызова, сидя на удобной скамеечке в дежурном помещении. Когда позвали наверх, меня проводили не в тронный зал, а в небольшой кабинет.

Прошло не больше минуты-двух, затем вошёл его величество. Низко кланяюсь. Теперь без разрешения руку целовать невместно, я уже не недоросль, а камер-юнкер. За государем шагнул генерал-аншеф граф Орнер фон Лаунгер, разных орденов кавалер и личный друг государя. Про воинские победы генерал-аншефа складывают легенды. Кому-то в коридоре повелительно махнули рукой, и тот остался за захлопнувшейся дверью.