Книга Придворный: Гоф-медик. Заклинание. Отставник, страница 265 – Николай Дронт

— Ваше высокопревосходительство, служитель… краем уха… при докладе…

— Ну-ну?

— Ускоренную формулу Тихий вывел. Чуть не зимой будет.

— Дело! Это жемчужный, а это горная лаванда…

Во время вечернего чая хмурая Тереза, сидящая с котёнком на руках, вдруг спросила:

— Я так и умру старой девой, да?

— Что ты такое говоришь?! – взвилась мама.

— Мне Стах нравился – вы его прогнали, решили, что наследник герцогства лучше. Теперь он вдруг утонул.

— И что?!

— Мама, он в ванной утонул. А наша семейная стихия – Вода. И кому из вас мой новый жених не понравился? – Предупреждая следующую реплику, девочка заявила: – Я знаю, что это не ты, папа. Твоя стихия – Огонь.

Заявление девочки ошеломило семью. Мама неуверенно возразила:

— Малышка, это никому из нас не нужно. Говорят, он был сильно выпивши…

— Малый элементаль? – вслух подумал папа. – Минимум четвёртый круг, но он глуп как пробка. Марид? Тот утопит любого простеца, однако бесплатно работать не будет. И ванна мелковата для него.

— Милый! Неста не могла! Даже не думай! Зачем ей это надо?

— Зачем? Я могу назвать минимум три причины, но действительно было бы проще сделать иначе. Хотя… Сфера Удержания создаётся щелчком пальцев, проще некуда. Терезочка, у тебя не было видения?

— Нет. Я просто так спросила. Женихов среди наследников герцогств больше не осталось. В гильдии все сильно ниже рангом. Значит, придётся оставаться старой девой. Когда я умру бездетной, – тут девочка горестно всхлипнула, – герцогство достанется кому-то из моих двоюродных братишек. Я буду играть с их детишками и сама выберу наследника.

Слезы набухли в уголках глаз, но Тереза стойко держалась. Лишь вернувшись в детскую, она смахнула влагу и сказала мишке:

— Мама заставит тётю ответить за разрыв со Стахом. А кто по-настоящему виноват, я им никогда не скажу.

— Тихий всем членам Государственного совета послал по три лавандового и по баночке жемчужного. А мне дополнительно передал, на что ещё при покойном государе я ему реагенты давал. Правильный мальчик, слово держит, с ним можно иметь дело.

— Да! Малыш боевой. Мне тут служители нашептали… Его камердинер им похвастал. Барон оказался таким проказником! Служанку себе выписал из гарема. Негритяночку! Нетронутую. Сама чёрная, только зубы да белки глаз и видно. Ой, шалун! Правильно его милость говорил – гадкий мальчишка. Он ведь принцу двух простолюдиночек из молоденьких гимназисточек смог представить. Такие были, понимаешь, невинные красотулечки!

— Ходок! Хорошо хоть за девками о делах не забывает. Пока какая-нибудь не окрутила, самое время погулять. Вот я помню в бытность мою… Хи-хи! До сих пор жена не знает!

— Эх, молодость-молодость!

* * *

— Представляете? Так рада была, так рада, даже когда благодарила, до крови укусила! Я одну лаванду жене, другую – ей.

— А жемчуг с третьей лавандой кому? Небось, той, из оперетки?

— Жирно такое актриске будет! Золотой брошью с каменьями обойдётся! Я в запас припрятал. Пригодится. А вы как?

— Как-как! У меня дома жена да внучка на выданье. Тут посторонних не задаришь, домашние женщины не поймут. Я вот думаю, надо бы на заседании… при случае, конечно… к слову… ещё попросить. Я ему послал чего, отдарился.

— И я о том же думал. Барон молодой, но деликатный. Не откажет. Обер-цалмейстер ещё при прежнем государе подсуетился – дал, что для зелья потребно. Так Тихий ему, канцлеру и аншефу по несколько коробок наварил. Думаю, нам тоже никак не откажет.