Книга Придворный: Гоф-медик. Заклинание. Отставник, страница 180 – Николай Дронт

— Честь-то какая!

Уже почти коллежский асессор налил себе рюмку горькой настойки, хлопнул не хуже уехавшего фельдкурьера, две минуты посидел, осознавая происшедшие перемены, потом вскочил и помчался на службу.

Супруга целеустремлённо начала ревизию одежды, осмотрела обувь и украшения, готовилась к завтрашнему дню до приезда портного. Потом не без удовольствия вытерпела примерку мундирного платья и согласилась ждать подгонки.

Утром проснулся и подумал: «Почему я не умер маленьким?» Потом вспомнил, что всё же умер, сейчас живу в другом мире и мучаюсь не от похмелья, а от магического истощения. От похмелья мучиться легче – хоть понятно, чем лечиться. Еле встал и был отловлен Кидором.

— Его королевское высочество, пока вы почивали, изволил отбыть со свитою. Выказал вам своё удовольствие. По возможности ждёт на службе. Лекарь обещал, что ваше недомогание уйдёт без последствий. Однако советовал не творить чародейства с неделю.

Дальше дело пошло по накатанным рельсам: мытье, завтрак, одевание. Перед отъездом выстроил слуг и, в честь посещения дома его королевским высочеством, наградил их серебряными часами, дав выбрать из тех, что остались от прежнего хозяина дома. Даже Кидор не смог отказаться, а остальные и так были очень не против.

Сразу по приезде на службу был затребован в покои его милости. Тот потащил в пробковую переговорную комнату:

— Я тебе адрес давал, там все отравлены оказались. Твоя работа?

Я принял покаянный вид и возразил:

— Ваша милость, нижайше прошу прощения, но хочу спросить: оно вам надо, забивать голову столь ничтожным вопросом? Сейчас вы можете дать любую клятву: что не давали приказа уничтожить заговорщиков, что ничего не знаете про случившееся. Если и подозреваете, так вины вашей в том нет, любой подозревать имеет право, запрета нет. Если вдруг найдут виноватого, он тоже при любом допросе подтвердит, что действовал без приказа, по собственному разумению, в известность своих начальников не ставил и виноват только сам.

Принц дёрнул меня за ухо:

— Словоблуд! Молчи уже! Мало ли на кого я в горячке наругаюсь? Ты всех под корень уничтожать будешь? Всё! Без моего прямого приказа никого больше не трогай! Понял?

— Так точно, ваша милость. Однако хочу заметить, я вам не говорил, что отравление моих рук дело.

— А то я не понял сразу! К Лауркиному обидчику пришёл, всех порешил. Сюда заглянул, тоже живых не оставил. Тебя на улицу выпускать страшно. Ты на дуэли что-то говорил про диверсионную подготовку?

— Так точно, ваша милость. Дядя готовил. Хотя в открытом бою слабоват.

— Бойцов без тебя достаток. Ты, знаю, алхимик. Теперь выходит, и с ядами знаком?

— Признаться, знаком, ваша милость.

— Цикута, мышьяк, болиголов?

— Обижаете, ваша милость. Кто их сейчас пользует? Разве в глухой деревне… Оно конечно, дёшево, но таким травить, знаете ли, ни себя, ни жертву не уважать.

— Как скажешь, дружок, как скажешь.

Принц походил по комнате, подумал, затем продолжил:

— А с магией ты как?

— Не обучен, ваша милость! Кое-что могу, силы прилично, а вот знаний маловато. Дядюшка перегорел, только теории мог учить.

— Хм… А вот такой вопрос: рубин для какого заклинания может пригодиться?

— Как велик, ваша милость?

— С голубиное яйцо.

— Ваша милость, боюсь предположить. Больно мысли нехорошие у меня.