Книга Придворный: Гоф-медик. Заклинание. Отставник, страница 122 – Николай Дронт

— Ну, давай! Показывай! – заговорил было государь, но замолк, увидев усы, оставленные при бакенбардах. – Это что такое?!

— Вот, понимаешь, Тихий придумал. Говорит, статских бакенбардами поддерживаю, а военным обидно. Считает, надо и им поддержку показать.

Минут пятнадцать эта тема обсуждалась, совместно с внимательным разглядыванием отросших на затылке волос. Было решено отложить решение, но пока усы не сбривать. Для показа другим советчикам. Потом государь поинтересовался у меня:

— А что, Тихий, для твоего короля у тебя ещё зелье осталось?

— Так точно, ваше величество! – выложил на стол флакон.

— А для кого ещё есть? – с хитринкой поинтересовался самодержец.

— Не могу знать, ваше величество, осталась одна доза. Следующую партию год делать.

Последний флакон тоже моментально был изъят. Затем меня отправили готовиться к гуляньям, а перед уходом его милость пожаловал перстень с приличным изумрудом. Его при всех надел вместо своего: старый отцу отойдёт.

Дома еле успел переодеться, ведь саламандру на форму гимназиста надо было закрепить. Про сегодняшнее не рассказывал, и так из дому еле вырвался.

Мама и тётя инструктировали, как надо и что не надо делать с девочками. За руку ходить на первом свидании приличная девочка не будет. Если очень нравитесь друг другу, можно держаться мизинчиками, но не раньше третьего свидания. Под ручку берут только после сговора между родителями, но это не мой вариант, потому ни в коем случае. Целоваться ни-ни… Ну разве что разок, когда точно никто не видит.

Где логика?! За руку брать нельзя, а целоваться нельзя, но чуть-чуть можно! И это при том, что я от женщин отбивался и говорил, что не на свидание, а просто гулять иду. Обе соглашались, но улыбались и подмигивали. Хорошо хоть отец не подначивал.

В этой жизни прогулок с девочками у меня не было, но в прошлой, каюсь, был грешен. Даже не только гулял, а иногда оставался у них на ночь, бывало, и к себе приводил. Однако и тогда не понимал, как можно так долго собираться.

Пришёл ровно в полдень. Меня сажают в гостиную, наливают стакан чая, ставят печенье и всё такое. На вопрос об Эмме говорят: «Собирается».

Надуваться водой опасно: куда потом идти изливать душу? Хотя чай духовитый и, наверное, печеньки вкусные. Раньше мы их редко покупали, для нас было дороговато, а сейчас меня государь наказал, на неделю сладкого лишил. Можно было бы и проигнорировать, здесь про него не знают и до двора не дойдёт, но уж совсем по-мелкому нарушать не хочется.

Ждал минут двадцать, пока Эмка вышла. Одета в школьную парадку, девчачью только. Белый атласный фартук, такие же манжеты и бантики в двух косичках. Платье вроде школьное, подол на положенные две ладони от земли, цвет и фасон, но выглядит как-то… ну… даже не знаю, как сказать. В школе она была совсем другой, хотя одета так же. Тогда она была обычной девчонкой, а сейчас… красавица! Мысленно дал себе подзатыльник: что я, девчонок не видел!

Вышли на улицу и пошли самым длинным и самым интересным путём. Сначала по главной улице нашего квартала мимо гимназии и магазинов до небольшого сквера, соединяющего два бульвара. Потом по бульвару к крепости, в ней расположен дворец. У стены Королевский парк с клумбами, экзотическими деревьями и тремя фонтанами каскадом.