Книга Миттельшпиль, страница 66 – Шеннон Макгвайр

— У тебя тоже мог бы быть свободный урок, если бы ты полдня не сидела в Стэнфорде.

— А ты бы, конечно, отказался от такой возможности. Ассистировать профессору Вернону, пока он учит будущих гениев, – представляешь? Рай на земле!

Поле зрения сдвигается: Доджер сползает с кровати и начинает рыться в одежде, сваленной на захламленном полу.

— Хотя, пожалуй, тебя бы это не соблазнило.

— Конкретно это нет, но если бы дело касалось языков… Я тебя понимаю. Просто мне хочется, чтобы ты при этом еще и высыпалась.

— Кто бы говорил, мамочка.

С тех пор как они снова стали общаться – поклявшись не разрывать контакт ни при каких обстоятельствах, за исключением комы, смерти или зубрежки накануне экзамена, – они прекрасно научились одеваться не глядя. В спальнях у них нет зеркал. Роджер предвидит, что в универе это может стать проблемой. В общагах почти наверняка будут зеркала на дверцах шкафов, или соседи по комнате захотят повесить их на стену. Ближе к делу они с этим как-нибудь разберутся. Конечно, если оба переживут последний год школы, что кажется одновременно и абсолютно вероятным, и совершенно невозможным.

Для кота, который полжизни провел в приюте, клетка – единственная реальность. Он не представляет, что однажды его могут забрать. Роджер считает, что школа похожа на такую клетку. Да, здесь учат, и он это ценит, и ценит время, усилия и заботу, которые взрослые тратят на то, чтобы вбить знания в его черепушку. Он знает, что их работа не самая легкая, учитывая набор обязательных предметов, который им приходится каждый день расстилать перед своими учениками. Он был бы лучшим выпускником, если бы не физкультура, которая испортила ему средний балл – не настолько, чтобы окончательно утопить, но все же достаточно, чтобы двое опередили его в общем рейтинге. Одна из них – Элисон, и это хоть как-то его успокаивает.

Доджер отделалась легче. У нее в Калифорнии после девятого класса можно было выбрать аэробику или плавание, так что ей не пришлось участвовать в ужасных командных играх и бегать на длинную дистанцию. Она не слишком хорошо сдала национальный стандарт физподготовки, но кто вообще сдает его хорошо? Только качки и те, у кого интеллект от рождения в каких угодно частях тела, только не в мозгах. Он не может винить их за то, что они сбили кривую распределения оценок, – он сам сбивает ее на доброй половине уроков. Но это не значит, что он не может чуточку злиться.

— Какие планы на сегодня? – Роджеру опять хочется курить. Но Доджер бесится, когда он курит, находясь у нее в голове. Она говорит, что, пусть даже она не чувствует ни запаха, ни вкуса, грубо навязывать другим свои дурные привычки. Он вполне может подождать пять минут до конца утренней связи. Дружба важнее. Она возникла задолго до этой дурной привычки и, он надеется, будет оставаться частью его жизни еще долгие годы после того, как он решит отбросить никотиновую зависимость, как ненужный костыль.

— Занятия, опять занятия, домашка, а потом шахматы в YMCA^[10], – отвечает Доджер.

Она идет в ванную по знакомому небольшому проходу. Родители уже привыкли к тому, что все ее бытовые хлопоты сопровождаются бормотанием; когда однажды они не выдержали и спросили, почему она разговаривает сама с собой, Доджер, улыбнувшись, беспечно ответила, что пытается вывести особенно заковыристые формулы. Иногда они пытаются на нее надавить, и тогда она начинает вслух сыпать числами и математическими понятиями, и они сдаются. Роджер каждый раз жалеет, что у него нет под рукой попкорна.