Книга Миттельшпиль, страница 212 – Шеннон Макгвайр

— Хм-м… – В голосе Ли слышится сомнение. Массивный конструкт садится на переднее пассажирское сиденье, не заботясь о ремне безопасности – все равно его длины не хватило бы. – Это мы еще посмотрим.

Алхимик за рулем становится молчаливее своего конструкта. Не существует коллег или работников Джеймса Рида, которые бы ничего не знали о Ли Барроу: где Рид ее нашел, что она такое. Чтобы кукла пережила своего создателя… она должна обладать неизмеримой силой.

— Ты их нашел? – Вопрос звучит легко, даже ласково. В этот момент Ли можно было бы принять за обычную женщину, которая разыскивает своих друзей.

— Нет, мэм, – отвечает алхимик.

— Почему?

Момент прошел. Теперь в ее голосе звучит обещание боли, от которой никуда не деться, и его руки стискивают руль.

Когда позвонил Рид, он сразу понял, что, вероятно, не переживет эту ночь. У него не было возможности отказаться. До сих пор он еще лелеял надежду, но теперь надежда исчезла, улетучилась.

— Они бросили машину. Я могу вас туда отвезти.

— Вези, – говорит она, откидываясь на сиденье. – И побыстрее. Сегодня я не слишком терпелива.

— Да, мэм. Клайд?

Конструкт открывает бардачок и достает Руку славы. Она очень маленькая. При жизни ее владельцу было не больше шести лет.

Ли никак это не комментирует. Отказ некоторых людей использовать Руки славы, сделанные из детей, всегда казался ей бессмысленным: убитый ребенок не оживет волшебным образом, если вы откажетесь использовать его останки. Мясо есть мясо. Мясо существует для того, чтобы его использовали, и каждый, кто думает иначе, наверняка заблуждается насчет своего места в этом мире.

Конструкт зажигает Руку. Машина наполняется сладким запахом воска и горелой плоти. Ли делает глубокий вдох, а безымянный алхимик, скрытый от бдительного ока полиции, давит на газ и, превышая скорость, мчится к иллюзии спасения.

Путь от частного аэродрома до автостоянки, где спрятана машина Эрин, занимает меньше тридцати минут. Ли выходит на обочину и с пренебрежительным видом оглядывается. Этот маленький городок, стремящийся дорасти до большого, все еще держится за людей, которые его основали: они наверняка помнят их имена и ежегодно устраивают празднества в их честь, как будто основать город – это особенное и уникальное деяние, а не естественное стремление человечества к расширению территории. Лучше бы чествовали людей, которые пришли после первой волны сладостной новизны, тех, кто, невзирая на голод и наводнения, строил функционирующий город, инфраструктуру, достойную содержания в порядке. Лучше поддержать тех, кто боролся и умирал во имя чего-то, что никогда не будет принадлежать им, а только канонизированному давно умершему основателю.

Страна Под-и-Над принадлежит детям – всем этим Эйвери и Хефцибам, – но запомнят Королеву жезлов. Это несправедливо. Но это так.

Ли идет вперед, не оглядываясь; она не видит, как все-еще-безымянный алхимик облегченно вздыхает. Он просто мальчишка, вообразивший себя мужчиной. Он умрет еще до рассвета. Она знает себя и знает, что потребуется ей для поисков: алхимия, наука, убийство. Его сердце послужит топливом для настойки слежения, а руки – маскировочными устройствами, которые сделают ее незаметной. По сути, он – расходный материал, и у нее нет ни времени, ни сил, чтобы донести до него этот факт. Поэтому она просто идет вперед, легко и стремительно, как гончая, держа нос по ветру, стараясь учуять следы алхимии. Подобное всегда раскрывается подобному, а Ли Барроу – женщина, сделанная из множества женщин, костей, перьев и земли. Она попросту не может пропустить признаки ритуала, так же как не может отрастить крылья и полететь, несмотря на то что в ее груди бьется ворона. Она пробирается между машинами, не останавливаясь и не оглядываясь назад.