Книга Книжный магазинчик на острове, страница 124 – Джули Питерс

Конечно, она знала, что Оле покоится не на старом церковном кладбище – она ведь сама развеяла его прах над морем. Но каждому нужно место для памяти и скорби. Для нее таким местом стал церковный двор – именно здесь она увидела отца после стольких лет разлуки.

Капитанский домик за последние месяцы тоже преобразился. Зимой Фрике осторожно, не торопясь, взялась за ремонт. Весной занялась садом – дорожка больше не зарастала сорняками, газон под вишней был подстрижен, хотя все еще больше напоминал кочковатый пустырь, чем английскую лужайку.

Кухонное окно – теперь без вязаной занавески! – было распахнуто, и оттуда доносилось фальшивое пение под радио. Есть вещи, которые в партнере озадачивают с первого дня. Это пение определенно было из их числа, но со временем оно превратилось в одну из тех милых причуд, к которым просто привыкаешь. Фрике не сомневалась, что у Бенгта нашелся бы не менее длинный список того, что раздражает его в ней.

Она вошла в прихожую и поставила корзину на скамейку у двери. Стены были свежевыкрашены, старую темную мебель сменила светлая, легкая. Только темные дубовые половицы остались прежними – их отшлифовали и заново покрыли маслом. На стенах прихожей висели семейные фотографии: Уте и Мартин на скамейке в саду перед своим домиком; черно-белая фотография бабушки с книгой; Оле с сигаретой, небрежно привалившийся к машине, – ему тогда не было и двадцати пяти, а рядом стоял его брат, погибший так рано. Прошлое нашло свое место в их доме.

И будущее тоже.

— А вот и ты, – его лицо озарила та самая улыбка, которую год назад Фрике еще приходилось терпеливо выманивать и которой он теперь одаривал ее каждое утро при пробуждении.

Она привстала на цыпочки и поцеловала Бенгта в губы.

— Привет, красавец. Что ты нам тут готовишь?

— Ничего особенного. Салат с кускусом и овощные шашлычки для гриля.

— Сегодня жарим на гриле?

— Ага. Я уже развел огонь.

— Чудесно. Я только быстро переоденусь. – Фрике легко побежала в спальню. Здесь тоже стало светлее. Кровать, на которой умер Оле, они отдали – как и всю остальную мебель, напоминавшую о нем. Обустроить жизнь заново оказалось нетрудно. Кое-какую мебель она привезла из Гамбурга, что влетело в копеечку, «но все равно дешевле, чем покупать новую и тащить на остров», – рассудил тогда Бенгт.

Бенгт. Он стал маяком в ее жизни. Без него она, конечно, тоже бы справилась. Но не так хорошо.

— Ну что, сегодня опять спасала людей от роковых решений, рекомендуя им нужные книги? – спросил он, когда она вышла на террасу. На столе ждали бутылка охлажденного вина и миска салата, а на гриле источали дивный аромат фаршированные шампиньоны и овощи на шпажках.

— Ага, спасла как минимум троих.

С этим «даром» все было непросто. Поначалу Фрике не могла к нему привыкнуть, но довольно быстро поняла: сопротивляться ему – значит обречь себя на несчастье. И она приняла этот дар, хотя воспринимала его скорее как талант. Она просто чувствовала, какая книга нужна человеку, и многие покупатели уже не раз говорили ей, что неважно, кто именно их обслуживает, Фрике или Эбба, – рекомендации всегда оказывались точными.

— А что бы ты дала мужчине, который сидит, уставившись в телефон с несчастным видом, и даже не смотрит на книги перед собой?